Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

А потом он меня поцеловал, и это было именно то, о чем я всегда мечтала с детского сада. Меня целовали другие мальчики, но это было совсем другое. В этом поцелуе слились любовь, и нежность, и желание, и уважение, и восхищение, и привязанность, и взаимопонимание. Это было самое прекрасное из всего, что случилось в моей жизни. Но теперь я сижу, и у меня сводит желудок от страха. А что, если он узнает, чем я тут занималась последнее время? Как он сможет простить меня? Как сможет понять? Да и станет ли? Если бы я была обычной католичкой, то, наверное, исполнив какой-нибудь страшный обет, я смогла бы искупить свои грехи. Меня приучили верить, что Бог прощает людям их прегрешения. Но как я сама теперь смогу простить себя? Сможет ли простить меня Роджер?

Все так страшно и ужасно! Бесконечная пытка…

10 августа

Роджер звонил четыре раза, но я отказалась с ним разговаривать. Дедушка с бабушкой хотели, чтобы я задержалась на несколько дней, пока мне не станет лучше, но я не могу. Я просто не могу снова столкнуться с Роджером, пока не разберусь со своими мыслями. И как меня угораздило во все это вляпаться? Потерять невинность за четыре вечера до встречи с Роджером! Ну что за ирония судьбы?! Да и без того – смог бы он принять все эти мои кислотные эксперименты? Нужна ли я ему после всего этого? Раньше меня такие вопросы не особо волновали, но теперь все иначе! Слишком поздно! Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Я должна найти кого-то, кто разбирается в наркотиках, и поговорить. Может, найду кого-нибудь в папином университете. Хотя нет, ни за что – могут рассказать папе, и тогда у меня начнутся реальные проблемы. Правда, можно сказать, будто я пишу работу о наркотиках в рамках научного проекта или что-нибудь в этом роде, но это можно будет сделать только после начала занятий. Наверное, стоит принять пару дедушкиных таблеток снотворного, а то я так никогда не засну. Возьму, пожалуй, упаковку, у него их много, а меня дома, похоже, ждет несколько тяжелых ночей, прежде чем я приду в себя. Так надеюсь, что всего несколько.

13 августа

Еле сдерживаюсь, чтоб не заплакать. Только что звонили родители и сказали, что они гордятся такой дочерью, как я. У меня не хватает слов выразить свои чувства.

14 августа

Бабушка отвезла меня в аэропорт. Она решила, будто мы с Роджером поссорились, и всю дорогу говорила, что все наладится, что такова женская доля – страдать, терпеть, прощать и понимать. Если б она только знала! Мама с папой и Тим с Алекс, встретив меня, сказали, что я такая бледная и замученная, и были такими нежными и любящими. Хорошо оказаться дома.

Нужно обо всем забыть. Я должна раскаяться и простить себя и начать все заново; в конце концов, мне исполнилось только пятнадцать, и я не могу остановить жизнь и сойти. К тому же после мыслей о том, что дедушка умирает. Я не хочу умирать. Мне страшно. Ведь это так страшно, и в этом столько иронии. Я боюсь жить и боюсь умирать – прямо старый негритянский спиричуэл.

16 августа

Мама заставляет меня есть. Она готовит все мои любимые блюда, но мне все равно не естся.

Роджер написал мне длинное письмо, где спрашивает, все ли со мной в порядке, но у меня нет ни сил, ни желания отвечать. Все ужасно обо мне волнуются, да я и сама волнуюсь, я до сих пор не знаю, беременна ли я, и не узнаю еще дней десять-двенадцать. Молю Бога, чтоб я не была беременна! Все время спрашиваю себя, как я могла быть такой идиоткой! Тупая, никчемная, бесчувственная, эгоистичная идиотка!

17 августа

Съела последнюю таблетку снотворного, превратилась в развалину. Не могу спать, нервы взвинчены до предела, а мама заставляет сходить к доктору Лэнгли. Надеюсь, поможет. Сделаю все, что скажут.

18 августа

Сегодня утром была у доктора Лэнгли, свела разговор к тому, что не могу спать. Он задал кучу вопросов, почему именно я не могу спать, но я на все отвечала, что не знаю, совсем не знаю. Наконец он плюнул и дал мне снотворное. Отличное средство уйти от реальности. Когда больше не можешь, просто принимаешь таблетку и ждешь, пока провалишься в блаженное ничто. В нынешний период моей жизни «ничто» гораздо лучше, чем «что-нибудь».

20 августа

Таблетки доктора Лэнгли, похоже, гораздо слабее дедушкиных. Приходится выпивать две, а то и три сразу. Может, я просто слишком нервничаю. Не знаю, сколько еще смогу выдержать; если кое-что не наступит в ближайшее время, я вышибу себе мозги.

22 августа

Я попросила маму вызвать доктора Лэнгли, хочу, чтобы он выписал мне какие-нибудь транквилизаторы. Не могу спать ни днем, ни ночью, и ходить в таком состоянии тоже не могу, надеюсь, он их мне даст. Должен!

23 августа