Читаем Дневник полностью

16 октября. Шли всю ночь. Холодно страшно было. Сегодня утром обошли справа Мелитополь. Так и не увидел города. Тянутся обозы. Орудия, обозы и обозы. Одни обгоняют других. Несутся, обгоняя обозы, легковые автомобили. Один стоит – лопнула шина. Какой-то беженец-интеллигент везет целую арбу мебели, сам подгоняет лошаденку. Жена и детишки на подводе. Входим в какое-то местечко. Небольшая река замерзла – переходим мост. В местечке большая паровая мельница, есть магазин. Остановились на площади. Забегаем в хату греться. Греемся человек 30. Жрать хочется страшно, но ничего нигде нет. Уже вечереет. Вечером подошел наш обоз 2-го разряда. От всего полка этот обоз только и остался. Двинулись ночью. Шли всю ночь. Часа в два ночи остановились в каком-то селе. Развели костры. Забегаю в хату. В хате полно. Миргородский лазит в сенях. Что бы пожрать? Он зовет меня. Что такое? На окне нашел целый горшок сыру. Удивляемся, как он до сих пор цел. Едим ложками. Опять двинулись.

17 октября. Шли весь день. Обозы идут и идут без конца. Миргородский забежал в одну хату хлеба попросить и смеется. В чем дело? Пока хозяйка отрывала ему кусок хлеба, он стащил скроенные, но не сшитые еще брюки. Я его начал ругать. Вечером пришли в большое село. Остановились. Обозом командует полковник Гагарин. Ночевали на маслобойном заводе. Я с Миргородским зашли в одну комнату. На столе куски хлеба. Откуда? Мы сначала осторожно, а потом разошлись и слопали весь хлеб. Откуда такое счастье?

18 октября. Стоим на месте, почему не двигаемся, неизвестно. Обозы все идут и идут. К полудню узнаем, что красные отрезали нам дорогу в Крым, заняли Новоалексеевку и, кажется, Геническ. Обозы же идут, мы стоим. Вечером двинулись. Говорят, красных отогнала наша конница. Часов в 11 ночи приказано не курить и не шуметь. В 7 верстах вправо могут быть красные. Прошли благополучно. Мороз страшный. Идти я уже не могу. Почти неделю идем без отдыху и пищи. Лезу на двуколку. Неудобно. Сел скорчившись. Укутался в английскую шинель. Шинель короткая, колени не прикрывает. Заснул. Проснулся. Ночь, луна сияет. Поле все белеет от лунного света. Коленям страшно холодно, будто отморозил. Колет страшно. Пронизывает иголками. Бегу и чуть не плачу от боли.

Обозы идут, идут и идут. Кругом пустынно. Степь. Луна далеко освещает ее. Вот и село, входим. Изгуи. Знакомое село. Ведь мы на Пасху отсюда пробивались, окруженные, к Геническу. Знал ли я тогда, что буду здесь и осенью. Отсюда до Геническа 10 верст. А там Арбатская стрелка и Крым. Скорее бы. В хату набилось полно. Греются. Хозяйка ругается, кричит, что у нее украли кувшин молока. Врет. Никто и не крал. Хозяин говорит, что сегодня утром в Геническе была красная конница, но их выбила группа генерала Морозова[213]. Говорят, много порублено красных. Мост на стрелку будто бы сожжен. Вот этого еще недоставало. Эх!

Хотя бы скорее в Крым. Дьяков говорит, что он слыхал в штабе полка, что Перекоп укреплен как Верден[214]: бетонные окопы, блиндажи, проволока чуть ли не 7 рядов, землянки с электрическим освещением, водопровод, бани, дальнобойные орудия с электричеством. Поскорее бы туда. Хорошо бы пообедать, сходить в баню и уснуть, уснуть, уснуть на целую неделю.

Князь Гагарин боится, что в Геническе большевики, и боится вести нас туда, но его уговорили. Выступили. 10 верст не беда. Главное, скоро Крым. Там за Перекопом станем, отдохнем. Перед Геническом вырыты окопы, горит мост, стоит часовой. Разместились по хатам.

18 октября. Геническ. Опять Геническ. Здесь когда-то у нас была агония. А сейчас даже удивительно. Ходишь свободно по городу. Я тут когда-то ожидал смерти и не думал, что осенью придется быть опять тут. А тогда ведь была погодка хорошая, тепло. Да и сегодня мороз несильный. Вчера еще в городе получилась неразбериха. Наши перепутались с красными. Не разберут друг друга. Красные подожгли мост, но ничего не получилось. Сегодня мы ходили ячмень брать. В одном дворе насыпана гора ячменя вагонов в 500. Этот ячмень оттуда-то берут все, кто хочет. Ходят и ездят по ячменю. Мы насыпали все повозки и двуколки с верхом. Хватит лошадям. Пролетают дикие гуси. Наши охотятся. Охотятся за нырками. Поздно вечером вышли. Через мост идут обозы. Вода на Сиваше замерзла, так что пехота идет по льду. К вечеру получен приказ идти на Сальково. Верст 7 прошли. За Геническом на проволочных заграждениях висят трупы порубленных красных. На дороге нас обогнал ординарец. Приказ вернуться в Геническ и идти на Арабатскую стрелку. Вернулись уже поздно. Ночевали в Геническе. Хозяйка хорошая, угостила перепечками.

19 октября. Сегодня в полдень перешли мост на стрелку. Иду по стрелке и оглядываюсь. Когда-то я шел здесь под пулями, горячо благодаря, а рядом шли голые алексеевцы, тогда было немного страшно, но была тогда весна, а сейчас… осень и мороз. Я еще раз оглянулся на Геническ. Он меня приковал, расположенный амфитеатром по горе. Прощай! Прощай! Несчастливый город.