Читаем Дневник полностью

5 октября. Сегодня наводили линии. Линий мало, и лишнего кабеля нет. Прислали немного из штакора аппаратов и кабелю. Сегодня прибыли в наш полк махновцы – 20 человек, те, которые были с нами за Днепром. До сего дня они там «партизанили». Они составляют команду наших разведчиков. Старший команды их атаман, а начальником пешей разведки числится наш офицер. В общем, двоевластие. Что получится и кто будет командовать? Неизвестно. Они не носят погон. На занятия не ходят. Чести офицерам не отдают. Банда бандой. Но наши стараются с ними быть корректными. «Союзники» все-таки. Даже им делаются привилегии. Наши делают переходы пешком, а махновцы едут на тачанках. Наших ставят по 10–12 человек в одну хату, а их по два, по три.

6 октября. Сегодня получил жалованье за август месяц – 2400 рублей. Сходил в парикмахерскую, купил на базаре молока – и жалованья нет.

8 октября. Сегодня выступили. Вечером пришли в Большую Белозерку. Заходим в хату, хозяин богатый. Сидим часа два – ни слуху ни духу. Жрать хочется страшно, а нам хозяйственная часть уже вторую неделю, кроме муки, ничего не выдает. Да и кухонь у нас нет. Все время мы на подножном корму. Я удивляюсь, как еще жители нас кормят. Наконец голод нас замучил. Намекнули хозяйке.

– А я уже для вас утку зарезала! – суетилась она. – Сейчас борщ будет готов!

На дворе уже кипит борщ, а на вечер хозяйка думает делать вареники. Хорошая хозяйка. В ожидании сих последних пишу сии строки. Поздно вечером комендант полка:

– Подводу гоните! – грозно говорит комендант хозяину.

– Помилуйте! – взмолился хозяин. – Пять дней не прошло, как я вернулся с подвод из-под Токмака, две недели был в подводах, только от вшей избавился, а вы опять…

– Это меня не касается… Ваша очередь, значит, ведите…

– У меня есть от старосты бумага, не моя очередь! – Он передал коменданту лист из волости.

– Это подделка печати, – швырнул на стол бумагу комендант, – копейку разогрел да и приложил.

– Да, Господи, Твоя Воля, стану ли я подделывать…

– Запрягай!

– У меня бумага есть, не моя очередь…

– Не хочешь! Тогда я запрягу…

Хозяин побежал к старосте. Вот неприятность. Мне так противно. Люди такие хорошие, и такое отношение. Хозяин пошел к старосте, а ординарцы запрягают его лошадей. Сын хозяина плачет, не дает сбруи. Через час пришел хозяин. Ничего не добился. Чуть не плачет.

– Лошадь, – говорит, – пусть берут, я сам не поеду; ну его к черту, чтобы опять вши заели.

Досадно, ей-богу.

Поели борщу. Хозяйка делает вареники. Часов в 11 ночи бежит фельдфебель: «Собирайся выступать!» Что такое? Хозяин уже запряг лошадь и выехал. Выступаем, а вареники еще не готовы.

– Скорее! Скорее! – кричат в окно. Суета.

– Обождите, – говорит хозяйка, – сейчас докончу лепить вареники…

Но нам не до них. Досадно страшно. Фоменко вместо вареников уплетает сметану. Куда это на ночь выступаем? Не пойму ничего.

Ночь. Темно, и страшно холодно. Обоз идет из села. Бегу сбоку подводы. Страшно холодно. Бегу и никак не согреюсь. Уже осень.

9 октября. Сегодня на рассвете пришли в Малую Белозерку. Село большое, если еще не больше Большой Белозерки. Остановились у бедной хозяйки. Бедные, а угостили чем могли. Картошка жареная, арбузы и чай без сахара. Вообще жители в этих Белозерках очень хорошие. Сегодня выдали сахар, отбитый у красных в Чертомлыке, на каждого по полкотелка. Угостили хозяев сахаром и напились чаю вволю.

10 октября. Часов в 5 утра выступили из Малой Белозерки и пришли в немецкую колонию. Ну и мороз был утром. Я прямо замерз. Все время бежал сбоку гарбы, а когда солнце взошло и стало теплее, сел на гарбу. Что же будет зимой? А день теплый, даже жаркий. Стоим посреди улицы немецкой колонии. Получили хлеб. Часа в 2 дня двинулись на Васильевку, переехали железную дорогу и затем свернули на Большой Токмак. По дороге встретили корниловцев, мы их сменяем. Корниловцы идут на Каховку, у них большие батальоны, кухни: все честь честью, а у нас ни черта.

– Во алексеевцы! – кричат нам корниловцы. – Идут жидов бить!

В Большом Токмаке должны быть донцы, но их нет, и вот нас послали туда. Часа в 4 дня приехали в Токмак. Перед Токмаком вырыты большие окопы, напутаны новые проволочные заграждения. Большие и малые на кольях – против кавалерии. Часов в 5 выступили из Токмака и поехали обратно. Поздно вечером приехали в колонию Новомунталь[208]. Оказывается, мы теперь в 7-й дивизии: Кавказский, 25-й Смоленский и наш полк. Хозяин-немец рассказывает, как у него стояли дроздовцы-писаря. Побили всю посуду. Восхищается храбростью генерала Манштейна[209].

– Ваши солдаты молодцы! – говорит немец.

Колония вся разбита и разрушена махновцами, молотилки разбиты. Не узнаешь, где что стояло. А, видно, была богатая колония.