Читаем Дневник полностью

14 октября. На рассвете выступили. Ушаков сказал, что дальше он идти не в состоянии, и остался. Подмерзло. Идет крупа. Ветер холодный, северный. Прошли верст 12. Хорошая колония. Костел. Добываем хлеба. Дают хлеб белый на молоке. Обогревшись, бредем дальше.

15 октября. Сегодня подошли к селу Богдановка. Утром шли без всякой связи. Неизвестно, где наши, где неприятель. Идем по равнине часов в 10 утра. Вблизи раздались орудийные выстрелы. Где-то влево. Видны облачка шрапнельных разрывов. Значит, где-то близка позиция. День пасмурный, холодный. То выглянет солнце, то спрячется. Подходим к обрыву. Под обрывом село Богдановка. Село под горой в широкой долине. Через него идет железная дорога. Вдали видна станция. Говорят, это Терпенье или Плодородье. На железной дороге стоят два бронепоезда, оба дымят. Около бронепоездов кружатся всадники. Наши или нет?

Обоз наш уже спускается с горы в село.

– Назад!

Обоз поворачивает. Еле вытягивают орудия в гору обратно. Вот если бронепоезд сейчас откроет по нас огонь? Послали разведку в село.

Бронепоезда оба наши, а всадники – донцы.

Расходимся по хатам. Хозяйка нам варит картофель в мундирах. Народ тут бедный. В хате тифозный больной. Сильный ветер. Тучи набежали, собирается дождь.

Откуда-то стреляют. Снаряды с воем несутся через село. Бьет бронепоезд. Стекла в хате звенят, чуть не вылетят. В долине поднимается ружейная и пулеметная стрельба.

Выступаем.

– Быстрее проходи обоз по улице, – кричат, – нижняя половина села занята красными!

Выходим на выгон. Впереди высокий курган. Откуда-то, на наше несчастье, взялись кавказцы, смоленцы. Смоленцы все на тачанках, на задних стоят пулеметы. Они рысью обгоняют нас. Наши обозы тоже несутся рысью. Мы останавливаемся в поле. Капитан Свирщевский сел на подводу.

– Едемте! – кричит он нам.

– Едем! – сказал я поручику Лебедеву.

– Неудобно! – замялся тот, и мы остались.

Вправо на горизонте показывается лава красной конницы. Ее туча, она движется нам в обход. Смоленцы ударили по лошадям и рысью умчались. Мы остались одни. Кавалерии масса. Жутко. Полковник Логвинов едет на лошади верхом, он за командира полка.

Мы идем по над лощиной.

Логвинов остановился.

– Батальон, ко мне!

– Первый батальон, не болтаться!

1-й батальон, кроме офицерской роты, целиком из пленных. Они были у Колчака, попали к красным, от красных к нам. Везде их брала в плен кавалерия. Так что они страшно боятся последней и при ее появлении совсем теряются. Многие из них уже бегут.

– Стой! – кричит Логвинов. – Расстреляю!

Около полковника Логвинова собралась Офицерская рота и солдаты-добровольцы – эти не подкачают. Мы дали несколько залпов. Но они только на минуту задержали красных. Кавалерия уже в двухстах шагах, отчетливо слышно «ура!» каждого человека. Пленные, как один, воткнули штыки в землю и подняли вверх руки. Дело дрянь. Нас всего человек 40. Быстро идем по лощине. Полковник Логвинов сзади на лошади. Красные уже окружили сдавшихся в плен. Справа нас обходят в полуверсте.

– Батальон! – ежеминутно кричит Логвинов. – Пли!

Батальон, 40 человек, дает залп. Другой, третий, кавалерия рассеялась немного. Поле как будто очистилось. Едва двинемся, опять туча собралась и «ура». Мы идем почти бегом. Лава уже близко. Несколько всадников уже долетают до нас. Слышны их крики, ругательства.

«Не помилуют!» – думает каждый. Смерть!

– Батальон, пли!

Раз, раз, раз. Отхлынули. Справа нас обгоняют их тачанки с пулеметами. Пули завизжали над нами.

Даем залп. Быстро, быстро бежим. Нагоняют. Уже поднялась у нас паника. Кавалеристы уже догнали нас. Офицеры оборачиваются и на ходу стреляют.

Полковник Логвинов отстал шагов на 40. Он был верхом и, очевидно, не хотел идти впереди.

– Пропал, – шептал я и бежал, думал было порвать дневник, но все равно живым не оставят. Полковника Логвинова окружили несколько всадников.

– Лови, лови бородатого! – кричали они.

– Нет, врешь, не поймаешь! – крикнул Логвинов и выхватил наган.

Два всадника повалились с лошади, третий удрал.

– Батальон! – кричит Логвинов. – Не волнуйся, стой!

Дали подряд несколько залпов. Красные уже не так гонятся за нами. Очевидно, они решили, что нас не возьмешь. Выходим из лощины, переходим через насыпь железной дороги. Ура! К нам приближается наш бронепоезд. Бронепоезд прошел мимо нас и открыл из орудий и пулеметов по кавалерии огонь.

Мы спасены. Устали страшно. Я совсем выбился из сил. Догнали смоленцев. Они едут на тачанках. Подсел на одну. Сидят три солдата, и стоит пулемет.

– Алексеевец? – спрашивают они меня.

– Да!

– Ну и досталось вам сегодня на орехи…

Ну и порядки у них, на тачанках пулеметы и они бросили нас. Теперь каждый думает о себе. Очевидно, дело идет к развязке.

Уже вечереет, входим в Федоровку. Здесь паника. На улице масса обозов. На станции гудят паровозы. Много груженых составов. Около станции гора лесу. Козла для мостов – готовились когда-то. Холодно страшно. Нашел наши повозки. Ночью выступили.