Читаем Дмитрий Кантемир полностью

Начиная с «Иероглифической истории» в работах Кантемира происходит, однако, крутой поворот к «мирской» науке. Прежде всего философ «восстанавливает в правах» античную науку и культуру. В «Хронике стародавности романо-молдо-влахов» он лестно отзывается о Сократе, Плутархе, Платоне, Птолемее, Цицероне, Марке Аврелии, Ксенофоне, Тите Ливии, математике Прокле и других античных ученых и мыслителях (см. 9, 5; 86; 87; 110; 164; 179; 202; 313 и др.). Кантемир восхищается эллинами, которые, по его словам, были «во многих отношениях более любознательными и умными, нежели другие народы…» (9, 58); при этом он ссылается на слова Сократа: «Не тот эллин, кто в Греции живет, а тот, кто усвоил хорошие и честные обычаи эллинов» (9, 86). Древние греки, по мнению Кантемира, «завоевали себе славу самого благородного народа среди всех древних народов, славу наследника и обладателя… знания» (9, 86–87). Различные науки и учения римляне заимствовали у греков (см. 9, 87).

Труды Кантемира теперь буквально изобилуют сентенциями по поводу науки и научного знания.

Приведем некоторые из них. Уподобляя знание дереву, он пишет: «Кто стремится добраться до корней истины, на вершине ее находит знание; кто ищет достоверность внизу, тому познание отвечает сверху» (6, 90). И далее: «Подобно тому как знание вещей есть свет ума, так и незнание их есть затемнение сознания» (6, 46); «…у знающего связь правдивого слова крепче тройной веревки, опоясывающей другого» (6, 39); «Всё познание и вся наука проистекают из предшествующего им чувствования» (6, 243); «В храм знания мы можем войти тремя способами, т. е. как бы тремя дверьми: через примеры прошлого, через познание современных вещей и явлений и проникновение в те, которые будут» (6, 295); «Вся физическая философия опирается на естественные предметы и на знание естественных вещей» (6, 74); «Наука есть наука вещей, а ненаука отрицает вещи и не имеет бытия» (9, 184).

Таким образом, у Кантемира обнаруживаются как бы три этапа в выработке подхода к науке и научным знаниям. Первоначально философ требует лишь самопознания, затем отвергает всю «простую», т. е. светскую, науку во имя теологии и, наконец, начинает превозносить эту «простую» науку, т. е. знание естественных предметов и явлений.

Чтобы верно оценить эту эволюцию взглядов мыслителя, необходимо учитывать тот факт, что он жил в эпоху, когда еще далеко не закончился процесс размежевания науки и теологии. Вот почему в трудах Д. Кантемира, так же как, например, и в трудах его современника Ф. Прокоповича (см. 43, 174–175), наука и теология находятся одновременно в состояниях размежевания и взаимопроникновения. Важно уяснить, на что — теологию или науку — делается акцент в той или иной работе. В ранних сочинениях Кантемира он чаще делается на теологию, а в работах, написанных после 1711 г., — на науку.

Формированию такой позиции способствовало то, что Кантемир сам был ученый и сделал крупный вклад в развитие науки. Научные взгляды его формировались в тот период, когда в различных областях естествознания уже были достигнуты большие успехи. В XVI–XVII вв., как известно, основательно заявили о себе астрономия, математика и механика. В астрономии было признано учение Н. Коперника, получившее дальнейшее развитие в работах Дж. Бруно, Г Галилея и И. Кеплера. Математика обогатилась аналитической геометрией Р. Декарта и теорией чисел П. Ферма. В области механики и физики X. Гюйгенс создал волновую теорию света и изобрел маятниковые часы; возникло и получило развитие представление о движении как форме существования материальных тел (что нашло отражение в трудах Р. Декарта). Что касается химии, биологии, анатомии и других наук, то они находились еще в зачаточном состоянии. Громадную роль в развитии естествознания и экспериментального метода исследований сыграло изобретение Г Галилеем телескопа.

Знал ли Д. Кантемир об этих ученых и их открытиях? В своих трудах он упоминает, например, Р. Бэкона, Н. Коперника, Ван Гельмонта, с трудами которых, несомненно, был знаком. Но если с идеями Р. Бэкона он выражает свое согласие, что свидетельствует о поддержке им номиналистов (борьба которых с реалистами продолжалась и в XVII в.), и почти полностью принимает учение Ван Гельмонта, то по отношению к системе Коперника его позиция неясна. Учение Коперника Кантемир не принял. Однако, судя по высказыванию молдавского мыслителя (см. 3, 138), он был мало знаком с этим учением и не понял его.

Кантемир проявлял большой интерес к естественным наукам, о чем свидетельствует его письмо Петру I, в котором, сообщая о своих шестилетних исследованиях натуральных вещей, просит разрешить ему заниматься в открытой при Кунсткамере анатомической школе (см. 46, 571). К сожалению, материалы о его занятиях в этой школе до нас не дошли.