И наконец — носитель странного прозвища, в котором смешаны славянские и тюркские мотивы. Загадочный «босый волк» из «Слова о полку Игореве» — вкрапление в текст древнерусской героической саги тюркского (половецкого) слова «босый», то есть «серый». Итак, прозвище боярина — Хвост Серого Волка. В этом уникальном прозвище угадываются какие-то восточные мотивы. И не там ли, в половецко-монгольских степях, следует искать истоки его необычайного положения в Москве? Впрочем, прозвище может быть и вполне реалистичным. Возможно, боярин Алексей Петрович как знак особого отличия (или родовой чести) носил на шапке пышный волчий хвост.

Не претендуя на окончательное решение этой загадки, попробуем вписать конкретное событие — убийство московского тысяцкого — в исторический контекст.

Начнем с календарной канвы происшествия. Хронология Рогожского летописца весьма сбивчива. Современные исследователи полагают, что «составитель Рогожского летописца придерживался мартовского начала года (мартовского стиля летосчисления)» (139, 25). В некоторых случаях имеет место ультрамартовский стиль, отстающий на один год от мартовского. Однако интересующее нас известие датировано мартовским стилем. Следовательно, датировку можно уточнить. Убийство произошло между 1 марта 1356-го и 28 февраля 1357 года. Таким образом, указанная летописцем дата события — 3 февраля — раскрывается как пятница, 3 февраля 1357 года. В этом году Прощеное воскресенье (канун Великого поста) приходилось на 19 февраля, а неделя (воскресенье) Мытаря и фарисея, с которой начинается приготовление к Великому посту, — на 29 января. С понедельника, 30 января, начиналась так называемая Сплошная седмица, когда без всяких ограничений, даже в среду и пятницу, разрешалось употребление скоромной пищи. Проще говоря, это было время пиров и застолий, особенно усердных 2 февраля по случаю двунадесятого праздника Сретения.

На одном из таких пиров и засиделся, вероятно, боярин Алексей Петрович Хвост. Отказавшись от услуг перепившейся охраны, он в одиночку отправился домой по тесным улочкам ночной Москвы. Эта хмельная отвага стоила ему жизни. Наутро Алексея Петровича нашли мертвым на одной из городских площадей.

Объяснения этого трагического происшествия могут быть самыми разными.

Версия первая, бытовая.

В средневековой Москве опасность подстерегала каждого во мраке зимней ночи. Лишь во времена Ивана III в Москве появились ночные караулы, а улицы стали с наступлением темноты запирать решетками. Не лучше было и в других городах. Летописи рассказывают, что зимой 1460 года московский воевода Федор Басенок, прибывший в Новгород в свите великого князя Василия Темного, однажды допоздна засиделся на пиру у посадника. Наконец, поднявшись из-за стола, он собрался и с небольшой свитой отправился через спящий город в резиденцию московских гостей на Городище. В одном из темных проулков на москвичей налетела шайка ночных грабителей — «шильников». Бравый воевода едва сумел отбиться и умчался прочь, потеряв убитым одного из своих слуг (48, 156).

Версия вторая, политическая.

Летописец явно сочувствует убитому и настойчиво повторяет слух о том, что Алексей Петрович стал жертвой зависти других бояр к его высокому положению. Он сравнивает его участь с участью горячо почитаемого во Владимире князя Андрея Боголюбского. Основанием для такого неожиданного сравнения, по-видимому, был не только сам факт гибели боярина от рук заговорщиков, но и принадлежность заговорщиков — как и в истории Андрея Боголюбского — к его ближайшему окружению.

Взгляд Соловьева

Уже в трудах С. М. Соловьева истории гибели тысяцкого придается откровенно политический характер. Историк буквально понимает все утверждения летописца по этому делу.