Читаем Дюна полностью

— Ничего не скажешь, сынок, попал ты в переплет, — сказал отец. — Тебе следовало бы обдумать все последствия, прежде чем помогать сыну герцога.

Я брежу, подумал Каинз.

Казалось, что голос доносится справа. Царапая лицо о песок, Каинз повернул голову — ничего, только плавные извивы дюн, над которыми в палящих лучах солнца плясало призрачное марево.

— Чем больше жизни содержит система, тем больше в ней экологических ниш для жизни, — продолжал отец. Голос теперь раздавался слева, даже сзади.

Зачем он ходит кругами? спрашивал себя Каинз. Не хочет, чтобы я его видел?

— Жизнь улучшает возможности окружающей среды по поддержанию жизни. Жизнь делает более доступными необходимые питательные вещества. Благодаря ей из-за мощного химического взаимодействия между организмами происходит связывание энергии в системе.

Чего это он заладил одно и то же? Я знал это еще в десять лет.

Коршуны, пожиратели падали, самые хищные твари в этой пустыне, начали кружить над ним. Каинз увидел, как тень пробежала по его руке, и заставил себя вытянуть шею и приподнять голову. Птицы — неясные темные точки на серебристо-синем небе — парили высоко над ним.

— Мы любим обобщать, — говорил отец. — А общепланетарные проблемы невозможно вычертить как схему — по линеечке. Планетология — наука, в которой все нужно подгонять, согласовывать.

Что он пытается мне втолковать? ломал голову Каинз. Я что, проглядел какие-то последствия?

Его щека снова прижалась к горячему песку, и он почувствовал подмешанный к аромату предпряной массы запах раскаленной скалы. Где-то в уголке сознания сформировалась мысль: Надо мной кружат пожиратели падали, Может, кто-нибудь из моих вольнаибов заметит их и придет выяснить, в чем дело.

— Самым главным инструментом планетолога являются живые люди. Нужно насаждать среди людей основы экологической грамотности. Вот почему я и разработал совершенно новые принципы ведения экологической документации.

Он повторяет все, что говорил мне, когда я был еще маленьким. Его начало знобить, и снова из уголка сознания пришла мысль: Солнце стоит прямо над головой. У тебя нет влагоджари, и ты перегрелся. Солнце выжигает влагу из твоего тела.

Пальцы бессильно заскребли по песку.

Они не оставили мне даже влагоджари!

— Наличие влаги в воздухе замедляет испарение из человеческого тела, — прозвучал голос отца.

Почему он так настойчиво повторяет мне азбучные истины? недоумевал Каинз.

Он постарался подумать о влаге, присутствующей в воздухе, о поросших травой дюнах… об открытой воде, о длинном канале, несущем воду через пустыню, о деревьях, которые выросли по его берегам… Он никогда не видел воду под открытым небом — только на иллюстрациях в книгах. Открытая вода… ирригационные системы… Чтобы оросить один гектар земель в период интенсивного роста растений, требуется пять тысяч кубометров воды, вспомнил он.

— Нашей первоочередной задачей на Аракисе, — вещал отец, — будет создание степей. Мы начнем с самых неприхотливых трав. Когда мы задержим влагу в степях, можно будет переходить к лесам, потом — к созданию открытых водоемов. Сначала небольших — они будут располагаться в соответствии с преимущественными направлениями ветра. Мы выставим целые ряды атмосферных систем-влагоуловителей, чтобы перехватить воздушные потоки. Мы должны создать настоящий сирокко — влажный ветер, но и тогда мы не сможем обойтись без воздушных ловушек.

Как всегда, он читает мне лекции. Почему он никак не заткнется, неужели не видит, что я умираю?

— Ты умрешь, — продолжал отец, — если не сможешь отползти с газового пузыря, который сейчас формируется глубоко внизу. Он расположен как раз под тобой, и ты это знаешь. Ты прекрасно чувствуешь запах предпряной массы. И знаешь, что творилки уже начали выдавливать в нее воду.

Мысль о том, что под ним вода, сводила с ума. Он отчетливо представил себе воду — закупоренную в полости скалы кожистыми телами творилок: крохотных существ, полуживотных-полурастений. И прохладная струйка воды — прозрачной, свежей, чистой — уже начала просачиваться в…

В то, что должно превратиться в пряности!

Он вздохнул и почувствовал ноздрями сладковатую гниль. Запах стал гораздо сильнее.

Каинз подтянул к себе колени и услышал, как гортанно крикнула птица и захлопали крылья.