Читаем Дюна полностью

Пасть резко качнулась к щели, где укрылись Джессика с Полем. Им в ноздри ударил запах корицы. На лезвиях-зубах сверкнул лунный свет.

Пасть снова качнулась взад и вперед.

Поль затаил дыхание.

Джессика сползла по стене. Она обхватила колени руками и смотрела не отрываясь.

Понадобилось максимальное напряжение всех бен-джессеритских способностей, чтобы подавить первобытный ужас, таящийся в глубинах человеческой памяти и грозящий заполнить все сознание.

Поль почувствовал странное воодушевление. Несколько мгновений назад он пересек еще один временной барьер, и перед ним открылись теперь неведомые до сих пор просторы. Впереди он ощущал сплошной мрак, ничего не говорящий его внутреннему взору. Возникало впечатление, будто он сделал еще один шаг и провалился в колодец… или попал в толщу волны, откуда ему больше не было видно будущее. В пространстве времени произошло какое-то глубинное смещение.

Но ощущение затемненного времени, вместо того чтобы испугать его, подтолкнуло все остальные чувства к сверхвосприятию. Поль обнаружил, что способен воспринимать малейшие детали в облике существа, которое возвышалось из песка и стремилось добраться до него. Пасть была около восьмидесяти метров в диаметре… лезвия-зубы с кривизной, характерной для ай-клинков, мерцали в черной глубине… дыхание, насыщенное ароматом корицы с примесью чего-то кислого…

Червь, отчетливо чернеющий в свете луны, начал крошить скалу над ними. Град мелких камешков посыпался к ним в расщелину.

Поль вдавил мать еще глубже в расщелину.

Корица!

Запах проникал всюду.

Что червь может делать с пряностями? спрашивал он себя. И вспомнил, как темнил в беседе с отцом Лит-Каинз, чтобы они не догадались о связи пряностей с песчаными червями.

Трах-тарарах-рах!

Словно раскат грома донесся издалека.

И снова: Трах-тарарах-рах!

Червь опустился на песок и замер там, только лунный свет поблескивал на клыках.

Бом! Бом! Бом! Бом!

Еще одно било, догадался Поль.

И снова справа раздался тот же звук. Червя сотрясла дрожь. Он еще глубже втянулся в песок. Только половина его пасти огромным холмом возвышалась над дюнами, словно гигантский тоннель.

Раздался скрип песка.

Чудовище уходило все глубже, отступая и разворачиваясь. Вот оно превратилось в песчаный гребень и заскользило по распадкам между дюнами.

Поль вышел из каменной щели, провожая взглядом песчаный холм, который несся на призыв нового била.

Джессика вышла следом и вслушалась в далекие удары: бом… бом… бом… бом… бом…

Звук прекратился.

Поль нащупал губами трубку влагоджари и отхлебнул восстановленной воды.

Джессика пыталась понять, что он делает, но ее мозг ничего не воспринимал от усталости и пережитого страха.

— Ты уверен, что он ушел? — прошептала она.

— Кто-то его позвал, — сказал Поль. — Вольнаибы.

Она почувствовала, что начинает приходить в себя.

— Он был такой огромный!

— Не больше того, который заглотил наш махолет.

— Почему ты решил, что это вольнаибы?

— Било — это их изобретение.

— Чего ради они будут помогать нам?

— Может, они нам и не помогали. Может, они просто подзывали червя.

— Зачем?

Ответ лежал где-то у самой границы его восприятия, но появляться отказывался. В мозгу возникло смутное представление о том, для чего используются телескопические штыри с крючком на конце — «крюки управления».

— Зачем им подзывать червя? — повторила Джессика.

Страх неровным дыханием коснулся его рассудка, и Поль заставил себя отвернуться от матери и посмотреть вверх на утес.

— Хорошо бы нам отыскать дорогу наверх, пока не наступил день, — он указал направление рукой. — Помнишь, мы пробегали мимо колышков? Вот еще такие же.

Она взглянула туда и увидела обглоданные ветром палки, которые прятались в тени узкого карниза. Карниз вился вдоль утеса и заканчивался в расщелине высоко над их головами.

— Они указывают дорогу наверх, — продолжал Поль. Он встряхнул плечами, поправляя рюкзак, подошел к карнизу и начал карабкаться вверх.

Джессика подождала секунду — отдыхая, собираясь с силами, и затем двинулась за сыном.

Они карабкались все выше, следуя вдоль колышков, пока наконец карниз не превратился в узкий каменный выступ у самого входа в темную расщелину.

Поль пригнул голову и попытался что-нибудь разглядеть в темноте. Ступнями он чувствовал, как ненадежна эта узкая опора, но из предосторожности заставил себя помедлить на карнизе. В глубине скалы ничего не было видно — сплошной мрак. Трещина уходила куда-то далеко, наверху она была открыта звездам. Поль напряженно вслушивался, но слух его улавливал только то, что ожидал услышать — шелест песчинок, жужжание насекомых, легкое топотание ночного зверька. Он осторожно опустил ногу во тьму и ощутил под привычным песком твердый камень. Медленно перенес вперед другую ногу и подал знак матери. Потом ухватил ее за свободно свисающую полу джуббы и втянул за собой.

Они посмотрели на звезды, которые словно покоились на каменной гряде по обе стороны расщелины. Поль едва различал стоящую рядом с ним мать — она казалась туманным серым силуэтом.

— Эх, зажечь бы фонарик, — прошептал он.