Читаем Директива Джэнсона полностью

Ожидания подкрепляются слухами о возможном выступлении на Генеральной Ассамблее знаменитого гуманиста и филантропа Петера Новака, чей Фонд Свободы можно сравнить с Объединенными Нациями по степени влияния на мировые события. Члены ООН, в том числе Соединенные Штаты Америки, задолжали организации уже несколько миллиардов долларов, и генеральный секретарь не скрывает, что вызванные этим сокращения должностных окладов не позволяют приглашать на работу высококвалифицированных специалистов. Есть основания полагать, что у мистера Новака, чья щедрость стала легендой, могут быть конкретные предложения по облегчению финансового кризиса, терзающего Организацию Объединенных Наций. Высокопоставленные сотрудники ООН намекают на то, что директор Фонда Свободы может также предложить ООН объединить усилия для координации помощи регионам, наиболее страдающим от нищеты и военных конфликтов. Связаться с неуловимым мистером Новаком и услышать его комментарии по этим вопросам пока что не удается...

* * *

Все решится завтра, и все будет зависеть от того, насколько хорошо они подготовились.

Шаг за шагом, одну ногу перед другой.

Последние четыре часа Джэнсон — официально консультант по вопросам безопасности, приглашенный администрацией генерального секретаря ООН, — провел, гуляя по комплексу Организации Объединенных Наций. Что могло быть упущено? Джэнсон пытался сосредоточиться, но его мысли заволакивал туман; в последние дни он почти не спал, пытаясь продержаться на черном кофе и аспирине. Шаг за шагом, одну ногу перед другой.От этой разведывательной операции, проводимой гражданским лицом, будет зависеть все.

Комплекс Организации Объединенных Наций, протянувшийся вдоль Ист-Ривер от Сорок второй до Сорок восьмой улицы, представлял собой обособленный мир. Здание секретариата поднималось вверх на тридцать девять этажей; в сравнении с ним такие визитные карточки Нью-Йорка, как небоскреб «Крайслер» и «Эмпайр Стейт Билдинг» казались тощими протуберанцами — деревьями рядом с горой. Отличительной чертой здания секретариата была не высота, а его огромная ширина. По сути дела, оно простиралось больше чем на целый квартал. С обоих фасадов одинаковая сетка голубовато-зеленого стекла и алюминия, разделенная через равные промежутки пазухами сводов. Симметрия нарушалась только металлическими решетками технических этажей. С торцов здание было облицовано вермонтским мрамором — насколько помнил Джэнсон, это была заслуга бывшего сенатора от штата Вермонт, впоследствии ставшего постоянным американским представителем при ООН. В эпоху детской невинности Фрэнк Ллойд Райт1 назвал секретариат «огромным контейнером, которому суждено доставить мир в преисподнюю». Теперь эти слова казались зловеще пророческими.

Приземистое здание Генеральной Ассамблеи, расположенное к северу от секретариата, отличалось более смелой архитектурой. Оно имело вид четырехугольника с дугой вместо одной стороны, понижающейся в середине и взлетающей вверх по краям. В центральной части крышу венчал нелепый купол, похожий на сопло огромной турбины — еще одна уступка сенатору от Вермонта. Сейчас, пока в здании Генеральной Ассамблеи было безлюдно, Джэнсон несколько раз прошелся по нему, оглядываясь по сторонам так, словно видел все в первый раз. Южная стена, полностью застекленная. С этой стороны находился зал отдыха делегатов, светлый и просторный, с тремя рядами белых балконов вдоль стен. В центральной части здания зал Ассамблеи, громадная полукруглая чаша, обитые зеленой кожей кресла, расставленные вокруг центрального возвышения, просторного алтаря из черного и зеленого мрамора. А над ним на золотистой стене огромная эмблема Объединенных Наций — в обрамлении двух колосьев пшеницы стилизованное изображение земного шара. Почему-то эта эмблема — окружности и пересекающиеся прямые линии — показалась Джэнсону изображением в оптическом прицеле: земля в перекрестье.

* * *