Читаем Директива Джэнсона полностью

О появлении живой легенды первыми возвестили вспышки фотоаппаратов. Телеоператоры, прилежно снимавшие прибытие сильных мира сего, властителей и их полномочных представителей, направили свои телекамеры, микрофоны и осветительную аппаратуру на отшельника-филантропа. Джэнсон не сразу узнал Петера Новака в плотной группе окруживших его со всех сторон людей. Рядом с ним действительно шел мэр Нью-Йорка, обхватив гуманиста за плечо, нашептывая ему на ухо, судя по всему, что-то веселое. С другой стороны шел сенатор от штата Нью-Йорк, занимавший также пост заместителя председателя комитета по международным вопросам сената. За ними следовали помощники и чиновники рангом пониже. Вокруг во всех стратегических точках стояли агенты службы охраны, обеспечивая защиту от снайперов и прочих потенциальных злоумышленников.

Как только человек, известный всему миру как Петер Новак, вошел в Западный холл, помощники быстро провели его в комнату для высокопоставленных гостей за залом Ассамблеи. По мраморным плитам пола затопали сотни каблуков дорогих ботинок; делегаты стали покидать холл, занимая свои места в зале.

Джэнсон направился в центральную кабинку охраны, размещенную за главным балконом зала Ассамблеи. Там на стене висел один большой монитор, окруженный несколькими маленькими; на них выводилось изображение, снимаемое видеокамерами, установленными в различных местах зала. По просьбе Джэнсона скрытые камеры были также установлены в кабинетах, расположенных за центральным возвышением. Консультант по вопросам безопасности, приглашенный генеральным секретарем, хотел видеть всех главных действующих лиц.

Устроившись за панелью управления, Джэнсон переключился на видеокамеру, нацеленную на места делегации Исламской республики Мансур, добиваясь максимального увеличения. Много времени это не заняло.

Там, у самого прохода, сидел красивый мужчина в свободных одеждах, не отличавшихся от тех, во что были облачены остальные члены мансурской делегации. Джэнсон нажал несколько кнопок на приборной панели, и изображение появилось на главном мониторе, сменив панораму зала Ассамблеи. Джэнсон еще больше увеличил разрешение, с помощью цифровых фильтров уменьшил тени и наконец увидел на большим плоском экране лицо, которое нельзя было не узнать.

Ахмад Табари. Человек, которого называют Халифом.

Электрическим разрядом по всему телу Джэнсона разнеслась ярость. Он как зачарованный вглядывался в широкоскулое лицо, орлиный нос и сильные, словно высеченные из камня челюсти. Даже когда Халиф был в спокойном, расслабленном состоянии, от него веяло харизмой.

Джэнсон снова нажал несколько кнопок, и центральный монитор переключился на скрытую камеру, установленную в комнате для высокопоставленных гостей.

Другое лицо, беспощадная харизма другого типа: харизма человека, который не стремится, а уже обладает.Густые волосы, до сих пор преимущественно черные, а не седые, высокие скулы, элегантный двубортный пиджак: Петер Новак. Да, Петер Новак: именно им стал этот человек, и именно так должен был думать о нем Джэнсон. Петер Новак сидел за столом из дерева светлых пород, рядом с телефоном, подключенным напрямую к системе внутренней связи, имеющей выход на высокий мраморный помост в центре зала Ассамблеи. Установленный в углу монитор позволял важным гостям, находящимся в комнате для высокопоставленных особ, наблюдать за происходящим в зале.

Дверь в комнату открылась: два сотрудника службы охраны с наушниками в ухе, от которых отходили вьющиеся провода, внимательно осмотрели помещение.

Джэнсон нажал другую кнопку, меняя ракурс.

Петер Новак встал. Улыбнулся своему гостю.

Президенту Соединенных Штатов Америки.

Лицо человека, обыкновенно излучавшего уверенность, было пепельно-серым. Звукового сопровождения не было, но Джэнсон и без него понял, что президент попросил сотрудников службы охраны оставить их с Петером Новаком наедине.

Не говоря ни слова, президент достал из нагрудного кармана запечатанный конверт и протянул его Петеру Новаку. У него дрожали руки.

Двое мужчин разительно контрастировали друг с другом: один, лидер свободного мира, был подавлен и сутулился; другой торжествующе расправил плечи.

Берквист кивнул. Мгновение казалось, что он собирается что-то сказать, но затем президент передумал.

Он молча вышел из комнаты.

Снова смена ракурса. Новак убрал конверт в нагрудный карман. Конверт, как было известно Джэнсону, способный переменить ход мировой истории.

И это была лишь первая выплата.

* * *