Читаем Динамитчик. Самые новые арабские ночи принца Флоризеля полностью

– Ну что ж, – сказал Зеро, – тогда я готов. Можно сказать, горю желанием… Однако как оставить место великих начинаний?..

Без лишних слов Сомерсет схватил его за руку и потащил вниз. Входная дверь захлопнулась за ними с грохотом, потрясшим опустевший особняк. Продолжая тянуть за собой своего неуклюжего спутника, молодой человек спешно зашагал через площадь в сторону Оксфорд-стрит. Не успели они завернуть за угол сада, как раздался ужасный грохот, сопровождаемый ливнем обломков. Сомерсет успел заметить, как особняк буквально раскололся надвое в вихре пламени и дыма и стремительно обрушился вниз, как подрубленное дерево. В тот же миг взрывная волна швырнула молодого человека наземь. Протерев глаза, он первым делом посмотрел на Зеро. Заговорщик стоял у садовой ограды, прижимая к груди саквояж. Его лица сияло от радости, и молодой человек услышал, как тот бормотал: «Ныне отпущаеши, ныне отпущаеши![8]».

Эффект от взрыва был поистине неописуемым. Площадь Голден-сквер тотчас заполнилась людьми, истошно кричавшими и беспорядочно бегавшими туда-сюда. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Сомерсет потащил прочь упиравшегося заговорщика.

– Великолепно, – продолжал бормотать тот, – просто великолепно! Ах, Ирландия, изумрудный остров, настал твой славный час! О мой оклеветанный динамит, ты славно сослужил свою службу!

Внезапно его лицо помрачнело. Он остановился как вкопанный и посмотрел на часы.

– Боже праведный! – вскричал он. – Вот это удар! На семь минут раньше! Динамит превзошёл все мои ожидания, но механизм, коварный механизм снова сыграл со мной злую шутку. Неужели успеху всегда сопутствует неудача? Неужели даже этот праздничный день чем-то омрачится?

– Несусветный осёл! – взревел Сомерсет. – Что вы наделали?! Взорвали дом ни в чём не повинной старухи, переданный единственному человеку, у которого хватило глупости подружиться с вами!

– Вы ничего не понимаете, – напыщенно ответил Зеро. – Это потрясёт Англию до самого основания. Гладстон, язвительный старикашка, затрепещет перед указующим перстом возмездия. И теперь, когда мои устройства доказали свою эффективность…

– Боже мой, я вспомнил! – вырвалось у Сомерсета. – Надо немедленно избавиться от шашки в вашем саквояже. Но как? Вот если бы бросить её в реку…

– Торпеда! – вскричал Зеро, просияв. – Торпеда в Темзе! Великолепно, дорогой мой! Я вижу в вас задатки прирождённого анархиста.

– Верно! – ответил Сомерсет. – Так не пойдёт. Значит, единственный выход в том, чтобы вы забрали её с собой. Идёмте же, и я посажу вас на первый же поезд.

– Нет-нет, дорогой мой! – запротестовал Зеро. – Мне ещё рано сходить со сцены. Дух мой высок, слава моя растёт. Это лучшее, что я сделал, и я явственно слышу овации, ожидающие автора «кошмара на Голден-сквер».

– Мой увлекающийся друг, – заметил молодой человек, – я предоставляю вам выбор: или я сажаю вас на поезд, или я сажаю вас в тюрьму.

– Сомерсет, это так не похоже на вас, – поразился химик. – Вы меня удивляете, Сомерсет.

– Я удивлю вас куда больше у ближайшего полицейского участка, – разъярился Сомерсет, – поскольку я твёрдо решил: или я отправляю вас в Америку вместе с шашкой, или вы отправляетесь в застенок.

– Вы, возможно, упускаете из виду одно обстоятельство, – ответил Зеро как ни в чём не бывало. – Говорю вам как философ, что я не вижу способа, каким вы можете меня принудить. Одной воли, дорогой мой, недостаточно…

– Слушайте, вы! – оборвал его Сомерсет. – Вы ничего не знаете, кроме своей науки, в которой я никогда не был силён. Я, сударь, изучал жизнь, и позвольте вам напомнить, что мне достаточно лишь взмахнуть рукой и крикнуть… прямо здесь, на улице… и толпа…

– Боже мой, Сомерсет! – вскричал Зеро, смертельно побледнев и остановившись. – Боже праведный, что за слова? Такими словами нельзя шутить, честное слово! Жестокая толпа, слепое исступление… Сомерсет, бога ради, идёмте в трактир!

Сомерсет посмотрел на него с живейшим любопытством.

– Весьма интересно, – заметил он. – Так вас страшит подобная смерть?

– А кого она не устрашит? – удивился заговорщик.

– А быть разорванным динамитом, безусловно, представляется вам некой формой эвтаназии? – поинтересовался молодой человек.

– Прошу меня простить, – ответил Зеро, – но я признаю, что ежедневно подвергался подобному риску, и я с гордостью приму подобную кончину, которая большинству людей представляется отвратительной.

– Ещё один вопрос, – добавил Сомерсет. – Вы отвергаете суд Линча? Почему?

– Это убийство, – спокойно ответил заговорщик, при этом удивлённо подняв брови.

– Вопросов больше не имею! – воскликнул Сомерсет. – Слава богу, во мне больше не осталось неприязни. И хотя вы не представляете, с каким бы удовольствием я увидел вас на эшафоте, я с не меньшим удовольствием посодействую вашему отъезду.