Читаем Дикий убийца (ЛП) полностью

Левин делает знак охраннику позади меня.

— Вы можете подвести ее вперед? Я бы хотел взглянуть поближе.

Охранник берет меня за руку с той же напускной скукой, что и раньше, подталкивая меня вперед, чтобы я оказалась ближе к Левину, представлена ему для осмотра. Я всего в нескольких дюймах от того, чтобы прикоснуться к нему, и я чувствую цитрусовый аромат его одеколона, чувствую исходящий от него жар, напряжение в его теле. Это вызывает у меня неожиданный толчок, и я сжимаю руки в кулаки. Я хочу схватить его, вцепиться в него, умолять его забрать меня отсюда. Но я не могу. Если я это сделаю, это погубит нас обоих.

Левин наклоняется вперед, как будто изучает меня более внимательно, его взгляд блуждает по моему лицу, ложбинке между грудями. В комнате вокруг нас шумно, и когда он наклоняется очень близко, как будто вдыхает аромат моих волос, я знаю, что он пытается прошептать мне на ухо. Я напрягаюсь, пытаясь расслышать его сквозь шум нетерпеливых покупателей вокруг нас.

— Просто держись, Елена. Я скоро заберу тебя отсюда.

Я не могу показать никаких признаков того, что я его слышала. Я это знаю. Я крепко стискиваю зубы, все мое тело напрягается, борясь со всеми своими инстинктами, когда Левин кивает охраннику, и меня оттаскивают обратно в строй.

А потом он ушел.

Я дрожу всем телом, от макушки головы до кончиков пальцев ног, и я благодарна, что, по крайней мере, это не покажется странным. Я не хотела, чтобы меня считали напуганной, но сейчас это почти лучше, потому что я могу скрывать свои эмоции за этим фасадом страха.

Последний из мужчин уходит, и охранники начинают выводить нас со двора, как раз в тот момент, когда я слышу голос Диего, доносящийся из-под арки, объявляющий гостям, что аукцион скоро начнется. Я чувствую, как у меня снова сводит живот от страха, незнание почти болезненно. Как Левин собирается вытащить меня отсюда? Собирается ли он купить меня? Что, если кто-то превзойдет его по цене?

Мне требуется вся моя сила, чтобы оставаться в очереди, продолжать идти, а не убегать. Нас отводят обратно за сцену, которая была установлена, очередь переставляется в том порядке, в каком будут выводиться девушки. Я самая последняя в очереди, что меня не удивляет. Я подозревала, что Диего собирался использовать меня в качестве венца аукциона, приза, который будет разыгран после того, как все остальные девушки будут распроданы. Моя поимка и продажа станут для него решающим ударом против семьи Сантьяго. Это также означает, что ожидание того, какой будет моя судьба, будет бесконечным.

Блондинка выходит первой. Я слышу, как аукционист описывает ее, как животное, продаваемое на рынке, указывая на ее достоинства и атрибуты, которые делают ее достойной продажи. Девственности нет среди перечисленных атрибутов, и волна озноба захлестывает меня при воспоминании о шоу, которое Диего устроил охранникам в камерах. Я не сомневаюсь, что она и раньше была во власти тех же охранников.

Я слышу торги. Их мало, цена растет, прежде чем упасть, а затем аукционист объявляет окончательную продажу. Я слышу, как ее уводят со сцены к ее новому владельцу, когда следующую девушку в очереди вытягивают вперед, из-за занавеса, навстречу своей судьбе.

Я чувствую слабость к тому времени, как убирают девушку передо мной. Такое чувство, что это тянется вечно. Я ничего не ела и не пила с сегодняшнего утра, и тогда мне мало что удалось, как бы я ни была встревожена. Я устала стоять, и мне начинает хотеться, чтобы все это просто закончилось, независимо от результата. Я почти чувствую облегчение, когда охранник берет меня за руку и тянет вперед, ведя вверх по ступенькам в задней части сцены и через занавес к прожектору в центре.

Здесь ярко. Мне приходится моргать, чтобы посмотреть на толпу, и я чувствую легкую дрожь ужаса от того, что я вижу. Девушки, которые были проданы, теперь там, со своими новыми владельцами, некоторые из них стоят на коленях на полу, другие сидят на коленях. Очевидно, что всем мужчинам не терпится поиграть со своими новыми игрушками, руки блуждают по их волосам, груди и бедрам, и я проглатываю приступ тошноты при мысли, что очень скоро такой стану я.

Если только Левин не выиграет тендер.

— Наша последняя девушка этой ночью, кто-то совершенно особенный, — начинает аукционист, но я его почти не слышу. Я ищу Левина в толпе, отчаянно ищу его лицо, чтобы у меня было за что зацепиться, эта последняя надежда, что, может быть, сегодня вечером не будет того ужаса, который я так старалась не представлять. — Для вашего удовольствия Диего Гонсалес привел вам младшую дочь Сантьяго! Посмотрите, какая она красивая. Двадцать лет, а она все еще девственница. Последняя драгоценность в хранилище Сантьяго, и один из вас, благородные джентльмены, может забрать ее себе за небольшую плату. Представьте, лишить ее девственности? Какой приз… и я уверен, он стоит каждой крупицы денег, которые остались у вас в карманах…