Читаем Дикий голод полностью

Группа людей делала предположения относительно мотивов Райли. Они перестали называть его убийцей, вероятно, не из-за того, что верили ему, а потому что не хотели, чтобы на них подали в суд. Они называли его подозреваемым, и я практически слышала, как они произносят это слово в кавычках. Фотографии, которые они отобрали, лишь помогали их изложению. Они придавали особое значение тому, насколько он крупный, насколько сильный и насколько другой. Не утонченно красивый, а громила. Головорез. Мужчина, который, очевидно, мог убить.

Они не знали Райли и не хотели узнать. Из того, что причинять кому-нибудь боль совершенно не в его характере, хорошей истории не выйдет. Доброта не вызывает волнение.

Но до тех пор, пока не будут собраны доказательства, в которые поверит Омбудсмен — в которые сможем поверить все мы — ничто не изменится. А пока настоящий убийца все еще на свободе, движимый мотивом, который мы не понимаем.

Прежде чем я смогла его выключить, изображение переключилось на фото Коннора и Табби, прибывающих на вечеринку, потом на снимки разговаривающих пар — Коннор и я, потом я и Дэйн, потом Сери и Дэйн. Они располагались над заголовком, который гласил: «Любовь перед Расправой?»

Я закатила глаза. Неважно, что Коннор и Табби — единственные, кто на самом деле встречаются, а остальные из нас просто болтали. Обычный разговор на вечеринке, по-видимому, тоже недостаточно волнующий.

На бессилие и разочарование, которые я уже испытывала оттого, что не способна помочь Райли, наложилось раздражение.

Но к тому времени, как я вышла из душа, у меня в голове начала созревать идея. Способ, которым я могу избежать нарушения сделки мэра с Домом Кадогана, чтобы я смогла провести кое-какое расследование, и за это не спустят собак на моих родителей.

«Да, я дочь Этана и Мерит, и прожила в Кадогане большую часть своей жизни. Но официально я не вампир Кадогана. Я родилась в Доме, поэтому не проходила официальную Коммендацию — процесс, с помощью которого Посвященные вампиры становятся Послушниками. Технически я Бродяга, вампир, не связанный с каким-либо конкретным Домом».

«Если я не вампир Кадогана, то любая сделка, заключенная с Домом Кадогана, меня не затрагивает».

«Это ведь формальность? Пожалуй. Но Райли того стоит».

Я оделась, выбрав джинсы, сапоги и легкую черную кофту с длинными рукавами, и завязав волосы в пучок, благодаря которому я надеялась выглядеть в меру профессионально. «Мне нужно сделать доклад и задать множество вопросов».

«И если мои родители и Омбудсмен узнают, что я делаю, мне придется многое объяснить».

Я встала и подошла к двери. «Пришло время внести свой вклад».

* * *

Возле гостиничного номера Сери стояло двое охранников-людей. Они с головы до ног были одеты в черное и подозрительно посмотрели на меня, когда я подошла ближе.

— Элиза Салливан, пришла встретиться с Серафиной и Марион, — сказала я и достала свое удостоверение.

Они посмотрели на него, потом на меня, потом снова на удостоверение, ровно как им было поручено.

«Хорошо. Мне нравится, когда люди следуют инструкциям».

— Мэм, — произнес один из них, а потом отпер и открыл дверь.

В номере было полно вампиров и тяжелой магии. Сери увидела меня первой и бросилась ко мне. На ней были джинсы и полосатая кофта, на ногах красные балетки, а волосы были собраны в неряшливый пучок, что каким-то образом выглядело стильно.

Когда она расцеловала меня в каждую щеку, я почувствовала пощипывание от ее нервной магии.

— С тобой все в порядке, Лиз?

Я кивнула.

— Я в порядке. Как обстоят дела тут?

— Все… обеспокоены, — тихо ответила она, переведя взгляд на Марион и остальных. Они сидели на диванах возле больших окон, тихо разговаривая и глядя на темный город.

— Вчера все вышло не так, как мы планировали.

— Верно.

Марион оглянулась и поднялась, идя к нам, другие вампиры последовали за ней.

— Есть новости? — спросила она.

— Сегодня я еще не разговаривала со своим отцом. Хотела сначала поговорить с вами. Мы ожидаем, что офис Омбудсмена столкнется с трудностями, — ответила я и рассказала, что мы слышали прошлой ночью от Дирборна, и какого вздорного поведения мы от него ожидаем.

— Райли бы не стал убивать Томаса, — сказала я, придавая словам столько уверенности, сколько могла, и, сказав это, встретила их взгляды.

Марион наклонила голову.

— Его обнаружили с орудием убийства.