Он огляделся и вдруг очень остро осознал, как это странно – быть восемнадцатилетним и ловить глюки на зимнем пляже. Потом взял Айрис за руки и помог ей спуститься с лестницы.

Глядя, как Айрис идет к нему по пляжу, Эзра понимает, что скучает по тому дню. Он чуть ли не час уговаривал ее спуститься. Вечером Айрис сидит на полу между его раздвинутых ног. Он делает вид, что смотрит футбол, а сам пытается расчесать ее свалявшиеся, просоленные волосы. Макс и Лукас препираются из-за какой-то фразы комментатора. Айрис читает новый текст песни Эзры, вычеркивает анахронизмы, спрашивает, в какой тональности он собирается это петь и обязательно ли нужно использовать именно это прилагательное. Эзра выходит из себя и отрезает ножом узелок, который не смог распутать. Потом отдает ей клок волос, и она разъяряется.

Шипит – так я и сама бы могла.

В постель они отправляются сразу после ужина. Им уже не раз доводилось тут ночевать, но Эзра всякий раз забывает, какая комната маленькая. На пороге он спотыкается, и Айрис подхватывает его, не давая упасть. Он целует ее, думая, что рот у нее очень живой. Может, он до сих пор под кайфом? Но нет, потолок вроде бы не мерцает. Шея, руки и груди у нее соленые на вкус. Эзра кусает ее за живот. А потом смотрит, как она посасывает его пальцы, и кровь бросается ему в голову. Внизу кто-то из ребят включает Alt-J и делает звук погромче. И Эзра радуется, что им дали вот так отгородиться от всех.

Он взбивает подушки, и она ничком падает на них.

8

В первую неделю октября деревья за одну ночь сбрасывают листья. Меня мучает чувство вины. Я опять не пошла на занятия к Кеннеди. А ведь могла бы и пойти. В какой-то момент казалось, что мне это вполне по силам. Сидела бы себе в аудитории и слушала, как Кеннеди объясняет, почему метапроза – это ловкое шарлатанство. Правда, я все равно ничего бы не поняла, зато потом еще двое суток отлеживалась бы на полу.

Звоню Тесс. Она хочет достать футболки с надписями «ГРАЖДАНИН ИЗ НИОТКУДА» и «ЛИБЕРАЛЬНАЯ СТОЛИЧНАЯ ЭЛИТА».

Я такое не ношу.

Как будто я тебя заставляю! Смотрела интервью с вашим будущим президентом?

Он не победит.

Ты спрашивала отца, за кого он будет голосовать?

Я не разговаривала с ним уже три недели. С тех пор как он записал меня к врачу.

Что с тобой на этот раз?

Рассказываю ей сокращенную версию. Тесс считает, что психотерапевты нужны только безвольным нарциссам, которые ищут, кого бы назначить виноватым во всех своих бедах.

Положим, лицо у тебя неметь перестанет, говорит Тесс. А что начнет? Рука?

В детстве я почти не говорила. Просто мне как-то нечего было сказать. Мать заполняла собой весь мир, а я в нем плавала. Потом в школе заявили, что у меня задержка в развитии и меня нужно показать специалисту. Тесс была в ярости. «Кто выдал этим идиотам права?» – орала она в машине. А стоя в пробке, накатала сообщение секретарю директора. По словам специалиста, написала она, школьная программа оказалась для моей дочери настолько примитивна, что она онемела от скуки, позже я пришлю вам счет за консультацию. Однако в кабинете врача ее настроение изменилось. Напряженно хмурясь, она внимательно изучала разложенные повсюду брошюры с описанием различных неврологических заболеваний. На все вопросы доктора я ответила с легкостью, и Тесс, просияв, обернулась к нему.

Моей дочери просто нужно, чтобы ее слушали.

После встречи с врачом меня было уже не заткнуть. Тесс внимательно слушала мою болтовню, время от времени вставляя насмешливые замечания.

Читаю в интернете, какие болезни могут вызвать подобные симптомы. Аневризма. Болезнь Шарко-Мари-Тута. Диабет. Болезнь Лайма. Минут сорок осматриваю себя на предмет клещей, тщательно ощупываю припухлость за ухом. Потом мне попадается статья о женщине, которая обратилась к врачу с острой болью. Ей сказали, что это всего лишь месячные. А через несколько дней ее на «Скорой» увезли в больницу, разрезали и обнаружили в кишечнике опухоль размером с полуторакилограммового клеща.

Рэй говорит, ходить к психотерапевту совершенно не стыдно. Мы с Линдси уже много лет его посещаем.

Когда я рассказала о направлении Лизе, она ответила – дай знать, если удастся занычить немного аддералла. А у Эзры глаза так и загорелись.

* * *

Было бы мне легче, если бы я сейчас была в Лондоне, а он – в Барселоне?

Я часто задаю себе такие вопросы. Как-то раз Эзра уже уезжал в Барселону, и эта разлука оказалась для нас одной из самых счастливых. «Ленивые клинки» колесили по стране и ходили на концерты местных групп. Он присылал мне открытки с Санта-Мария-дель-Мар, извилистыми тропками парка Гуэль и раскаленной голубой мозаикой.

Когда мы разговариваем, я задергиваю шторы, выключаю верхний свет, ставлю лампу за экран ноутбука. И представляю себе, что Эзра по-прежнему в Барселоне.

Слегка сдвигаю компьютер, чтобы он не заметил высящейся у меня за спиной башни из грязных тарелок. Я решила, что мыть посуду сразу большими партиями будет удобнее.