Я целый час пролежала на полу, и, если присмотреться, даже с экрана видно, что на щеке у меня отпечатался узор ковра. Но Эзра ничего не замечает. Он разбирает педаль от ударной установки. Когда мы в последний раз болтали, он ее собирал. Я знаю, куда нужно ввинтить болт А, а куда болт В. Эзра все делает неправильно, я уже давно поняла, что он запутался. Но, пожалуй, сообщу ему об этом попозже. Он морщится, пытаясь совладать с отверткой, но она все время выскальзывает у него из пальцев.

Когда U2 возвращались с гастролей, они всегда на несколько дней останавливались в отеле. Чтобы акклиматизироваться к обычной жизни.

Как космонавты.

Точно, отзывается он.

Позже я пишу Нэнси в Вотсапе: «Похоже, Эзра считает, что наша разлука идет на пользу его работе». Потом стираю сообщение и пытаюсь переформулировать его так, чтобы звучало более невозмутимо. Убираю восклицательные знаки, ставлю запятые и точки.

Он ясно дал понять, добавляю я, что сейчас у него времени больше.

Нэнси отвечает только на следующее утро:

В исповедальнях же дают отпущение грехов.

21:39: P.S. Посмотри завтра дебаты по телевизору. Хоть что-то поймешь про свой новый дом.

10

Мне целых два дня не удается заставить себя встать с кровати. Я не раздергиваю шторы, не выключаю кондиционер и натягиваю одеяло до самых ушей. У меня теперь новая политика: сдерживание. Салфетки и туалетная бумага закончились, и нос я вытираю пододеяльником. Временами меня накрывают приступы рыданий. Если закрыть глаза, кажется, что я источаю слезы. Когда ноутбук впадает в спящий режим, я нажимаю на «пробел». По крайней мере с Нетфликсом я – Бог: никаких чрезвычайных новостей. Прекращаю плакать, чтобы посмотреть серию «Друзей». А когда за ней автоматически начинается следующий эпизод, мне хочется расцеловать ребят из Нетфликса за то, что избавили меня от этих ужасных шести секунд. Сколько я смогу не выходить из комнаты, если на экране постоянно будет идти сериал?

Конрад приглашает меня пообедать с ним и его подружкой. Я не знаю, как объяснить, что не могу заставить себя выйти из квартиры, поэтому соглашаюсь, а в назначенное время просто не прихожу. Посылаю сводки о своем здоровье друзьям с родины, и они откликаются чересчур быстро.

Эзра говорит, ты просто впала в спячку. К тому же в другое время ты живешь очень насыщенной жизнью, так что баланс соблюден. Я отвечаю, что чувствую себя бактерией. Очень одинокой бактерией. И присылаю фото бактерии в чашке Петри.

Когда на меня дома такое находило, Эзра читал мне вслух или садился рядом и работал, надев наушники. Мы научились просто пережидать подобные приступы, как шторм. Задраивать люки. Эзра всегда чувствовал, как остро нужен мне рядом, ложился в постель, обнимал меня, а ноутбук ставил себе на грудь. А потом мы смотрели старые детские передачи на Ютьюб: «Волшебное приключение» или «В мире трав». Он был Зибиди, а я – Флоренс. Он – констебль Бурьян, а я – Укропчик.

Звоню ему в два часа дня. Он спрашивает, ходила ли я бегать. Объясняю, что все улицы завалило листвой, а на ней легко поскользнуться. Тогда он спрашивает, хорошо ли я питаюсь.

Ты в курсе, что только в тридцати одном штате США приговоренные к смертной казни заключенные могут попросить последний ужин? Я пересмотрела кучу фоток со столовскими подносами, заставленными жареной курицей и стаканами с вишневым лимонадом. А один приговоренный к повешению за убийство попросил дать ему оливку с косточкой.