— Ты видела кошку, мама? — взволнованно спросил Фало. — Ты слышала, как она разговаривает? Я не знал, что кошки могут говорить. Можно и мне говорящую кошечку?

Алисия вздрогнула и выпрямилась.

— Ты слышал, как она говорила?

Фало кивнул.

— Она хочет, чтобы мы ехали в Йетру, — весело сказал он. Потом на миг призадумался и продолжил: — А может, в Йетре мы найдем говорящую кошечку?

Алисия улыбнулась, хотя волнение не оставляло ее.

— Может быть, — только и смогла она ответить.

Глава 11

ИЗ ГЛУБИН

Катла повернулась лицом к ветру и почувствовала, как морская соль, растворенная в воздухе, жалит ее кожу. Волосы длиной до подбородка — слишком короткие, чтобы завязать сзади, — хлестали ее по щекам, глаза сияли, а руки сжимали планшир на носу «Снежного Волка» скорее от волнения, чем от страха. Она начала замечать, что чувствует связь между землей и древним дубом, из которого сделан корабль. Этого она не могла объяснить никому, ее наверняка посчитали бы сумасшедшей, но это чувство странно бодрило. Она никогда не ощущала в себе столько жизни. Сильный восточный ветер надувал паруса, и волк, изображенный на них, казалось, гордо возвышался над огромным извивающимся драконом, чей хвост обвивал кольцом лапы волка. Они будут дома через четыре дня — даже меньше, если ветер не стихнет, — но она хотела бы, чтобы они плыли и плыли до тех пор, пока не свалятся вниз с края мира.

Не то чтобы она боялась возвращаться на Камнепад, как непременно боялась бы любая другая непокорная дочь. Нет, Катла никогда не считала покорность достоинством, скорее ей не нравилась мысль о наступлении зимы, когда совершенно нечего делать — только ждать, пока не спустят на воду новый корабль. Это начинало ее угнетать. Последние полгода жизнь ее состояла из сплошных драматических эпизодов. Это была жизнь, в которой ничего нельзя было сказать наверняка. Она размышляла об этом, и все больше ей казалось, что жизнь ее напоминает лазанье по горам: то и дело ее поджидали какие-то неожиданные препятствия, скрытые опасности, но всегда находилась опора, а внизу ревело море, как голодный волк, ждущий, когда ты сделаешь неверное движение и попадешь в его лапы. Она подозревала, что стала привыкать к таким крайностям существования. Неизвестность завтрашнего дня была во много раз притягательнее для нее, чем бесконечные зимние вечера в семейном кругу, которые ожидали ее дома.

Но по крайней мере можно будет начать работу над кораблем для нового плавания, который увезет ее из дома в покрытые льдом моря дальнего севера. И тогда снова начнутся приключения. Ей придется быть терпеливой и хорошо выполнять все скучные обязанности, чтобы у отца не было отговорок и он взял ее с собой. Ему непременно, думала она, понравится то, с какой легкостью они добились успеха в нынешнем деле. Каждый раз, когда она вспоминала об их мастерски организованном похищении королевского корабельщика, о быстром отплытии, об отсутствии погони, она громко смеялась и ликовала от радости. Она представляла, какое волнение на острове вызовет сообщение дозорных, рисовала себе восторженное лицо отца, когда он увидит «Снежного волка», выплывающего из-за мыса и с триумфом входящего в гавань, а позади него две огромные баржи с верфи, набитые доверху самым лучшим дубом, какой только можно найти в Эйре.

Баржи шли тяжелее, чем судно Тэма Лисицы, и даже сейчас, прикрыв глаза рукой, она с трудом могла различить их в далекой дымке позади, но они были вполне годны для плавания по океану, и управляли ими два опытных капитана, которых предусмотрительный Тэм нанял в Халбо. Эти люди знали путь среди отмелей возле Камнепада, и на них можно было положиться даже в случае тумана.

Катла повернулась, чтобы посмотреть на их пленника. Мортен Дансон скорчился в неудобной позе посередине корабля, колени его были подтянуты к подбородку, глаза закрыты, руки вцепились в мачту, к которой он прислонился щекой, точно это была единственная верная опора во всей этой трясущейся, качающейся вселенной. С тех пор как они покинули Халбо, он отказывался принимать пищу. Катла думала, что Дансон выражает этим протест против бесчестного похищения, но подозревала также и то, что его желудок просто не переносит моря, потому что даже вода, которую он пил маленькими глотками, не удерживалась в нем надолго. Ирония судьбы, думала она, корабельщик, совершенно не приспособленный к жизни на море!

Страдал, однако, не только Мортен Дансон. Совсем рядом раздался приглушенный стон, за которым последовал булькающий звук. Катла отметила, что улыбается сама себе.

— О, Йенна, бедная Йенна, я думала, только твои волосы позеленели!