— Я понятия не имею, как нужно работать веслом, но уверена, вы меня научите. Меня зовут Селен Ишиан, и я думаю, это и есть начало моей новой жизни. Надеюсь, у вас есть для меня что-нибудь более подходящее из одежды?

Глава 10

ТРОЕ

Кочевникам пришлось долго идти в обход Гибеона, и теперь их провиант был на исходе. Алисия по прозвищу Жаворонок провела по лицу усталой рукой, заправила непослушный локон вьющихся волос за ухо, снова взялась за камень и постаралась сконцентрироваться. Кристалл сегодня был на редкость неуступчивым, ее измученные глаза видели в нем лишь полоски, темные и размытые, как облака в небе после дождя.

— Ну что, мам, видишь там что-нибудь?

Она чуть не подпрыгнула от неожиданности — Фало подкрался почти неслышно. Ну что она за провидица, если не чувствует даже приближения собственного ребенка?

Она подтянула мальчика к себе и зарылась лицом в его ароматные, пушистые волосы.

— Ничего, моя пчелка. Вообще ничего.

И это было неприятно. Когда ее мать, Фезак Поющая Звезда, умерла во время перехода через Золотые горы, выкрикнув напоследок что-то невнятное о каких-то Троих, кристалл будто вобрал в себя ее провидческую сущность. Но Алисия с ролью предсказательницы явно не справлялась. Каравану не было от нее никакой пользы. Картины, которые демонстрировал ей камень, были неясны: фрагментарные образы мелькали так быстро, что иногда она даже не могла сообразить, какой это город или край. Не то чтобы кто-то из кочевников укорял ее за это, но Алисия чувствовала тяжесть груза сомнений и страхов и мало-помалу начала утрачивать веру в предвидение. Она подозревала, что это недоверие в какой-то мере досталось ей по наследству. Потому что подобные мысли не были характерны для Потерянных, которые точно знали, что их роль в мире уникальна, предопределена самим миром и каждый из них вписан в ткань мироздания, как маленький стежок на огромном гобелене. Но истрийский солдат, который силой овладел ее матерью в тот роковой день, когда ее дедушка и бабушка извлекли из земли огромный кристалл, был человеком низким, и его пороки вместе с семенем проникли в лоно Фезак, а оттуда в душу ее дочери.

А может быть, вовсе не ее вина, что камень упорствовал, может быть, правду говорят, что великие кристаллы полностью открываются только тем, кому обязаны жизнью, а со смертью провидца их магическая сила угасает?

Но она чувствовала, что дело не только в этом. Она начала ощущать какое-то неудобство, находясь рядом с кристаллом, как будто в него и вправду перешел дух Фезак или еще что-нибудь похуже… С того самого происшествия в горах Алисию не отпускало чувство, что их преследуют, как будто смерть Фезак открыла дверь в неведомое и впустила в мир нечто мощное и злое. Но поскольку Фало, ее сына, камень не пугал, она стала учиться не обращать на свои страхи внимания.

— Мам, дай мне посмотреть.

Фало взобрался ей на колени. Она подумала, что он уже слишком большой для этого. Его ноги больно наступили ей на бедро, а когда она тихо охнула, мальчик повернулся к ней и заулыбался. Это была солнечная, очень светлая улыбка, от которой на нее нахлынули воспоминания об отце ребенка, красивом, волевом мужчине. Он давно ушел из ее жизни. Их любовная связь была недолгой, и она жалела об этом. Она прекрасно знала, что кочевница не должна жалеть о таких вещах, и потому воспринимала это как излишнее доказательство того, что она полукровка.

Она наблюдала, как мальчик схватил кристалл с уверенностью, заимствованной от матери и бабушки, которые часами всматривались в него, предсказывая будущее. Она видела, как странные блики света скользили по его лицу. Фало был энергичным, открытым жизни ребенком. И она надеялась, что жизнь подарит ему много светлых моментов, прежде чем предложить наихудшее.

— Видишь что-нибудь, Фало?

Мальчик сидел с сосредоточенным видом. Кончик его языка высунулся наружу, глаза округлились. Он нетерпеливо помотал головой и повернул камень в руках, слегка приподняв одно плечо, словно чтобы закрыться от матери.