Читаем Дьявол полностью

Печальное царство имело города и замки. Данте рисует город князя тьмы Дия, — в долине, окруженной глубокими рвами, с вечно раскаленными башнями, с тяжелыми стенами. Часто весь ад рассматривался как один большой город и под именем проклятого Вавилона противопоставлялся небесному Иерусалиму, как Сатана противопоставляется богу. Таким воображал себе ад Бонавентура (1221–1274), а контраст между двумя городами — горним и преисподним — воспел Джиакомино из Вероны, поэт — францискианец XIII века, в стихах, довольно грубых по форме, но горящих верой. Среди достопримечательностей адской области многие упоминают узкий мост, по которому должны проходить души, причем наиболее отягченные грехами срываются с него, чтобы упасть в кипящую пламенную бездну. Этот образ заимствован у семитического востока. Он свой в Коране и Талмуде, а латинскому Западу его подарили, вероятно, Византия и Крестовые походы.

У царства вечной скорби имеются своя топография, метеорология, флора и фауна. В нем свирепствуют бурные ветры, то леденящие, то сжигающие; льют неукротимые дожди, падают град и снег. Растения, питаемые ужасной почвой ада, покрыты шипами острее ножей, плоды их налиты ядом. Воздух отравлен нестерпимой вонью. Животные — в самом деле животные или демоны в виде животных: трехголовый Цербер, трехтуловищный Герион, свирепые собаки, драконы; змеи, жабы, отвратительные насекомые…

Средневековый ад снабжался душами всех классов и профессий, положений и условий общественных — от императора до шута, от папы до злого ребенка, от рыцаря до купца, от монаха до проститутки — с таким усердием и в таком обилии, что можно подумать, будто человечество только для того и существует, чтобы населять адские бездны. Отшельник VIII века, св. Баронт, видел демонов, носивших души в ад, — они летели в мир и возвращались с добычей, совсем как пчелы в улей со взяткой, снятой с цветов. Св. Обинцо (ум. 1200) видел души, падавшие в ад, как густой снег, а святая Бригитта (1302–1373), в одном из своих «Откровений», считает ежедневное поступление душ на рынок преисподней — «паче песку морского». Кто же попадает в рай? Святые безмолвствуют.

Некоторым мертвецам демоны делают честь, являясь за душами их целой толпой. Так была унесена с поля сражения душа Родриго, последнего короля готов в Испании. Св. Иаков из Вораджио (de Voragine), собиратель «Золотой легенды», рассказывает поучительную историю, как некоторые монахи всю ночь, до восхода солнца сидели на берегу реки и вели непристойные и праздные разговоры. Вдруг видят: стремительно плывет лодка, полная гребцов, работающих веслами с какой–то неестественной силой. «Кто вы такие?» — спрашивают монахи. А те отвечают: — Мы демоны; несем в ад душу Еброина, мажордома Невстрийского… — Услыхав такие страсти, монахи струсили и, бледные, закрестились: «святая мария, моли бога за нас!» — Вы вовремя спохватились призвать марию, — сказали демоны, — потому что мы намеревались растерзать вас и утопить в наказание за вашу распутную и несвоевременную болтовню… — Монахи не заставили повторять нотацию дважды и поспешили в монастырь, а нравоучительные черти с высокопоставленным багажом своим поплыли себе в ад.

Впрочем, иногда дьяволы не довольствовались тем, что уносили злую душу. Некоторых злодеев они забирали живьем и целиком, прихватывая и тело. Цезарий из Гейстербаха рассказывает, как у них в Кёльне один солдат, ярый игрок, играл с чертом в кости и проиграл. Черт ухватил его и унес сквозь крышу с такой стремительностью, что следом и памятью о бедном солдате остались лишь кишки несчастной жертвы, прилипшие к черепицам. Легенда эта была известна и в древней русской литературе. Костомаров напечатал ее по списку XVI века, принадлежащему Румянцевскому.

«Некий воин отдаде себе на всякую игру, и ни в нощи, ни во дни не даде себе покоя, но на всяк час о сем печашеся, и мешец нося сребра, потрясая им и ко игранию призывая; и во всяких играх зело получен: и никто бо от него тако отходя, но всех обыгрывая. Что же бог о нем впредь будущим родом показа?

Попущено бысть от бога, дабы с тем воином играл дьявол. И прииде к нему в образе человечи, предложи сребро, и воин свое, и начата играти; и нимало поступи воину, но все демону сприсобляло, воину же и сребра недостало. И вскочи воин разгневався, рече: или диавол еси? И рече демон: престанем о сем, яко уже приближается день; несть же мне что у тебя, кроме самого пояти. И восхитив того сквозь кров храмины, повлече с таковою силою, иже вся внутренняя его обретоша между крова изриновенна и осташася; что же телу сотвори и нигде не обретеся, аще и много жена его и сынове о сем пекущеся; точию чрево и вся внутренняя его обретошася».

Близка по содержанию легенда того же века о пьянице, продавшем душу бесу.