Читаем Девушка сбитого летчика полностью

– Это «Дрезденское сердце»? Покажи! – Баська развернула меня к свету. – Класс! Это тебе от нас! – Она сунула мне в руки увесистый сверток и приказала: – Разверни!

Я принялась разворачивать подарок, в прихожую вышла на шум Лелечка, радостно запищала, входная дверь распахнулась – появились Владик с неизменной кастрюлей и длинным свертком под мышкой и Веня с флейтой. В прихожей стало не протолкнуться. В гостиной я развернула наконец подарок – это была керамическая кастрюля-скороварка, неприятного глазу мрачного коричневого цвета, страшно тяжелая. Не успела я изобразить восхищение, как заметила на дне маленький сверточек в розовой глянцевой бумаге, перевязанный сентиментальным бантиком. Это оказались духи «Chloe» в розовой коробочке.

– Потрясно сексуальные! – сказала Баська. – Правда, Оля?

Ольгица кивнула. Была она бледна и печальна, но красиво причесана и накрашена. В синем платье с глубоким вырезом и скромной ниточкой жемчуга. Похоже, пришла в себя.

– Дай посмотреть! – Владик с профессиональным интересом принялся рассматривать кастрюлю. – Хорошая кастрюля, качественная. – На духи он не обратил ни малейшего внимания. – Мы с Веней тебе тоже, так сказать, принесли подарок. Вот, от всего сердца! Расти большая!

Он протянул мне длинный сверток, который все еще держал под мышкой. Это был настоящий мужской подарок, в суровой упаковочной бумаге без дурацких бантиков. Я развернула и замерла при виде деревянной ложки и такой же вилки черного цвета и людоедских размеров, на редкость уродливых.

– Для салата! – подсказал Веня. – Это я сам выбрал!

– Ой, какая прелесть! Венечка, Владик, спасибо, мальчики! – сказала я.

Баська закашлялась. Можно подумать, ее кастрюля лучше!

Лелечка подарила мне коробочку мыла, четыре круглые плоские лепешечки с красивыми картинками – лавандой, розой, палочкой ванили и ромашкой.

– Открой духи! – приказала Баська.

Я открыла, и мы все надушились.

– Приятные, – сказала Лелечка. – Очень женственные.

– Слабоватые, – сморщила нос Баська. – Нет драйва.

Когда мы расселись за столом и Владик уже держал в руке бутылку шампанского, раздался новый звонок.

– Это Аичка! – вскрикнуа Лелечка.

Я побежала встречать гостей. Это была не Аичка. Это были Федор Алексеев и… Круизер Валерий с букетами. Я остолбенела, машинально схватившись за медальон и поправляя волосы.

– Анечка, ничего, что нас двое? – спросил Федор. – С днем рождения!

Не успела я ответить, как Круизер бросился ко мне и обнял, сдавив при этом так, что я едва не задохнулась.

– Анька, чучело, неужели это ты? – закричал он. – Как же я тебя сразу не узнал! Ты же совсем не изменилась!

Я молча выдиралась, сказать, что я была удивлена – ничего не сказать! У меня даже мелькнула мысль, что он сошел с ума или пьян. Федор стоял рядом, ухмыляясь, не пытаясь вырвать меня из объятий Круизера.

– Анечка, кто это? – Лелечка, сгорая от любопытства, появилась в прихожей, встала на пороге, изумленно уставясь на живописною сцену.

Круизер, оторвавшсь от меня, бросился на Лелечку и закричал:

– Тетя Леля, вы меня не узнаете? Это же я, Коля Биллер!

Лелечка открыла рот, схватилась за сердце и тяжелым кулем осела на пол.

– Что за шум, а драки нету? – радостно закричала прибежавшая Баська. Осеклась и уставилась на Круизера, который безуспешно пытался поднять с пола Лелечку. – А… чего это с ней? Она жива? Валера?!

– Бася, знакомься, Николенька Биллер! – Я истерически захохотала.

– Кто?! – изумилась Баська. – Какой… Николенька? Кто?

Общими усилиями нам удалось поднять Лелечку, занести в гостиную и уложить на диван. Ольгица принялась подсовывать под нее подушки.

– Может, «Скорую»? – предложил Владик.

– Не надо, – ответил Круизер. – Это она от радости. – Тетя Леля! – закричал он, легонько похлопывая Лелечку по щеке. – Я до сих пор помню ваши офигенные булочки с повидлом и корицей! «Черный принц», кажется?

– «Черный принц»… да… – пролепетала Лелечка, открывая глаза.

– Это его тетя? – прошептала Ольгица. – Ты не говорила, что Круизер – племянник близнецов!

Лелечка обвела нас затуманенным взором. Остановилась на Круизера, всмотрелась и прошептала:

– Николенька! Откуда ты взялся? Тебя ведь… – Она осеклась.

– Я живой, тетя Леля. Вы меня узнаете?

Лелечка заплакала.

– Ты был такой маленький, с бабочкой… ты так вырос, – бормотала она, всхлипывая. – Неужели Николенька! Ой! Нужно сказать Аичке! Анечка, это Николенька Биллер! Представляешь?

– С трудом, – пробормотала я.