Читаем Девушка из Порту полностью

Энрике или Генрих – португальский принц, сын правящего монарха Жуана I, не был наследником престола и прославился другим: благодаря его усилиям были открыты остров Мадейра, Азорские острова, острова Зеленого Мыса и проложен морской путь в Индию. Его так и прозвали – Генрих Мореплаватель. Он фактически сделал Португалию морской державой, и страна получила несметные богатства из колоний.

Я стремилась к океану, но не могла не заглянуть по пути в зал самого красивого и романтичного железнодорожного вокзала мира – Сан-Бенту на площади Альмейда-Гаррет с панно из тысяч бело-голубых плиток азулежу. Я вспомнила похожую глазированную голландскую плитку из Дельт, яркую испанскую – асулехас и итальянскую – майолику. А ведь принесли ее в Европу арабы, на их языке – «зулейжа» – полированный камушек.

И вот показался следующий ориентир – Кафедральный собор Сэ, возвышающийся над городом серой глыбой и напоминающий крепость с массивными квадратными колокольнями. С панорамной площадки на вершине холма я спустилась в район Рибейро – царство разноцветных домиков, узких мощеных улочек, лавок ремесленников, бесконечных лестниц и баров с портвейном и вышла к набережной Каши-да-Рибейра.

Я побрела вдоль реки Доуру, живущей своей жизнью среди рукотворных берегов, мимо кружевных мостов и разноцветных лего-домиков, облепивших крутые склоны, мимо современных зданий, перемежающихся со старинной застройкой, мимо высоких пальм, заглядывая по пути в ухоженные парки. Солнце припекало, но ледяной ветер с Атлантики кусался, и я куталась в длинное пальто цвета фуксии и уже жалела, что не прокатилась на раритетном трамвае.

Последние метры до маяка Фелгейраш я пробежала и завизжала от восторга, впервые в жизни увидев, как река впадает в океан. С одной стороны, шумно и бурно плескалась Атлантика, с другой – мирные золотисто-зеленые потоки реки Доуру или, как ее еще называют, Дуэро, Дору, берущие начало в глубине Иберийских гор в Испании, не спеша соединялись с ее водами. Две водные стихии с разными темпераментами танцевали вечный танец, и он завораживал.

Я стояла у маяка. Океанские волны вылизывали каменистый берег, а чайки пели щемящие песни о свободе. Запах океана. Стоять и вдыхать. Больше ничего. Не удивительно, что в этой стране любят и умеют созерцать, наблюдать и проживать жизнь не спеша. Это счастье.

Я вдруг вспомнила, как Мариу шептал, нежно целуя меня в ухо, что будет ждать меня в Порту и мы будем гулять вдоль океана. Я-то уши и развесила. А все потому, что мне этого хотелось. Да, сейчас мне непросто, но завтра все может быть по-другому. В стране, где веками люди живут на берегу океана, говорят: все течет, все меняется, как прилив и отлив, и так будет всегда…

Океан ухал набегающей волной «Я-а-а…» и шептал пеной волн и откатывающейся галькой «Ты-ы-ы…». И я пошла по пирсу ему навстречу. Ветер мелкими брызгами хлестал в лицо, а я облизывала соленые губы, не в силах оторвать взгляд от горизонта. Невозможно противостоять магии океана. Невозможно уехать и оставить вот это. Здесь я решила окончательно – остаюсь!

Маяк Фелгейраш охраняет место слияния реки и океана уже вторую сотню лет. А за ним – вся Европа. Во время штормов волны с бешеной скоростью неистово бьются о десятиметровую каменную башню, пытаясь ее проглотить. Но маяк стоит и по сей день.

Я смотрела на маленькую кабинку из металла и стекла с красным куполом на самом верху маяка и думала о своей новой цели – остаться в Порту. А что, если у меня не получится? Если ничего не выйдет? Наверное, так думали и те, кто отправлялся на поиски новых земель. Но если бы не уплыли – никогда бы не узнали. Так и я. Если не останусь, никогда не буду знать, что могло бы из этого выйти. В конце концов, я всегда могу вернуться домой. А что ждет меня там, я уж точно знаю.

Обратно я вернулась на желтом трамвае №1, за полчаса домчавшем меня по живописной дороге в центр старого Порту. Такой же старинный, как и лиссабонский, он изрядно скрипел, но идеально вписывался в городской интерьер. Вагон, украшенный деревянными панелями, кожаными сиденьями, латунными деталями, словно переносил в позапрошлый век. Казалось, закроешь глаза, а когда откроешь – напротив будет сидеть дама в длинном платье с ридикюлем или сеньор с роскошными усами.

Меня манили улочки квартала Рибейра с его старинными домами и остатками былой роскоши, с развешенным между домами бельем, множеством баров, ресторанов с открытыми террасами.