Читаем Девочка со спичками полностью

Она не сказала ему самого главного: что автоном это не просто принтер, а точка первородного хаоса внутри сна. Рюкзак умел считывать желания и опредмечивать их. Он улавливал сильные намерения и выдавал для их удовлетворения предметы, как фокусник – кроликов из шляпы. Но Соколову об этом знать было совсем не обязательно.

По пути на парковку Игорь несколько раз останавливался и яростно дергал жилет, но тот был эластичным, как каучук, и прочным, как железо: водостойкая универсальная броня М-656 новейшего поколения, сотканная из тонких нитей углепластика. Под ней скрывалась плоская жидкостная бомба, ее можно было сгибать и деформировать, однако она мгновенно запускала таймер в ответ на любые попытки ее снять.

Когда они вбежали в лифт, Соколов обнаружил, что жилет под шестнадцатеричным паролем – поле ввода располагалось на сенсорной части жилета, скрытой специальным клапаном.

«Ну наконец-то!» Макс даже удивилась, что Игорь искал его так долго, словно это была ачивка в компьютерной игре.

Девушка с наслаждением наблюдала, как он, ругаясь сквозь зубы, перебирает все самые популярные пароли и за каждую ошибку таймер снимает с него по полчаса.

11:30:49

11:00:49

10:30:49

– Пиздец!

Она спокойно вышла из лифта на парковку; Игорь вышел следом, продолжая бессмысленный перебор.

– У тебя есть план?

– Я что, похож на человека, у которого есть план?! Я хочу свалить отсюда – вот и весь план! Давай, шевелись! – Он вдруг навел на нее пистолет.

Макс правдоподобно отшатнулась, краем глаза наблюдая через широкие окна-проемы, как на балконе противоположного здания собираются снайперы.

Их Соколов пока не видел – но Макс знала, что они придут: «Капсула» отлично умела эскалировать конфликты.

Сон Соколова пока что был податлив и пластичен. Макс могла безболезненно вмешиваться в него, но она знала: чем больше времени они проведут в «Капсуле», тем хуже его сознание будет реагировать на любые, даже мелкие изменения сюжета, созданные извне.

«Старше сон – хуже серфинг. Лучше перевернуть подушку и заснуть заново». Стрелковский обожал эту фразу, однако Макс понимала, что второго шанса, чтобы взломать мозг Соколова, у нее не будет.

Игорь дернул рукой с пистолетом:

– Пошла!

Соколов был так омерзителен ей в тот момент, что Макс захотелось ему врезать – со смаком, под дых или сразу в пах какой-нибудь арматурой, чтобы навсегда стереть это властное выражение с его лица.

«Сам напросился».

Она оттянула браслет на руке.

Вибрирующий кулак жилета сжал грудь Соколова, таймер снова стал отсчитывать время.

– Стой!

Но куда там – Макс помчалась со скоростью лани сквозь одинаковые ряды кровавых, черных и синих Geely. Она любила пасхалки из реальности, поэтому на стартовой локации сгенерировала именно их.

Соколов бросился следом, целясь в нее на бегу.

– Стоять! – проорал мегафон с соседнего дома.

Соколов с ужасом заметил, как в полосе света из окна в паре сантиметров от его ног замелькали красные лазеры.

Игорь нажал на спусковой крючок – но он пошел как-то туго.

Еще раз.

Третий.

Тишина.

– Блядь…

Бомба продолжала вибрировать, цифры мелькали одна за другой. Пистолет с грохотом упал на пол.

– Я сдаюсь! – Соколов в отчаянии выбежал под лазеры с поднятыми руками.

– Остановите таймер, или мы откроем огонь на поражение!

Застыв, Игорь наблюдал, как сквозь слепящее солнце несколько спецназовцев внимательно смотрят на него через прицелы автоматов.

Цифры на груди превратились в сплошную красную линию, жилет угрожающе подрагивал, готовясь к взрыву.

Соколов обернулся, но Макс уже и след простыл – и он понял вдруг, что она не вернется.

– Огонь!

Он почувствовал удар в грудь, потом еще и еще – тело буквально приподнялось от пуль. Их всаживали очередями, разделывая его, как отбивную. Соколов еще несколько секунд продержался на ногах, как безголовая курица, а потом мешком упал на бетонный пол.

Игорь лежал и слышал, как цвыркают о стену пули, растянуто ревут в мегафон полицейские, воют сирены, и все это постепенно сливается в равномерный гул.

Ему, глупому беспамятному куску мяса, нечего было вспомнить в последнюю минуту перед смертью. Но он почему-то чувствовал, что пули нашли в нем самое правильное место: то, которое болело у него всегда, еще там, в забытой прошлой жизни.

Теперь эта дыра оплавила Соколова до основания, размазала по полу, и ему хотелось просто закрыть глаза и больше никогда ничего не чувствовать.

Он медленно дотронулся до груди – рука казалась ему чужой – и поднял пальцы на уровень глаз, но кровь увидеть так и не смог: все расплывалось, пикселило и падало в первородную тьму.

Игорь уже не ощутил, как жилет перестал вибрировать; не увидел подъехавший бесшумно Geely и фиолетовые кеды у своего лица.

Он просто жалко выдавил: «Мама…» – и потерял сознание.

* * *

В себя Игорь пришел не скоро. Открыл глаза и увидел грязный пол внедорожника прямо перед собой. Соколов был сложен, как сноп, на переднем сиденье, с головой между коленей, и его длинным ногам явно не хватало места в салоне.