Читаем Девочка-ромашка полностью

–А что? Рентген что-то не то показал? Я дома снимки посмотрела, но я же не врач, мне там ничего не понятно. А Вы, наверное, уже поняли, что там не всё в порядке? Значит, я не ошибаюсь, что-то не то со мной.

–Не то. Я… Любовь Ивановна, Вам нужно лечь в больницу. Возможно, там всё окончательно прояснится.

–С бронхитом?

–Боюсь, что у Вас не бронхит.

–Туберкулёз?

–Нет, не туберкулёз.

Люба шумно выдохнула.

–Слава Богу, а я уж подумала…

Надежда Ивановна тронула больную за руку.

–Скажите, кровохарканья не было?

Больная кивнула.

–Было. Вчера. Два раза. А что…

–Я пока ничего сказать не могу, но нужно пройти обследование в условиях стационара, там оборудование лучше и врачи…

–Ой, а я на работу обещала выйти в понедельник.

–Не получится в понедельник. И вообще… я же говорю, всё не очень просто. Я Вам выписываю направление в стационар, Вы сегодня же должны быть там. Место для Вас есть. И никаких отговорок! Это нужно сделать безотлагательно.

Домой Люба возвращалась в подавленном состоянии. Врач ничего в открытую не говорила, но тот ужас, что прочно засел в её душе, тихо нашёптывал, что самое страшное ожидает Любу впереди.

Женщина еле передвигала ноги и с тоской думала, что лучше бы у неё был туберкулёз, его можно вылечить, а если у неё в организме поселился… нет, это слово она даже произносить не будет.

Она даже в мыслях его не станет озвучивать. Страшное это слово. И самое страшное то, что он, этот… не лечится. Дома Люба быстро собрала вещи, вызвала такси и отправилась в стационар.

На столе оставила записку для мужа, чтобы тот знал, где её искать. Зоя придёт из школы, найдёт, что покушать, в холодильнике всё есть. И нужно непременно позвонить матери, пусть она присматривает за Любиной семьёй.

Сама Люба, видимо, из больницы уже не выйдет. Такое предчувствие, что… а оно редко когда подводит, это предчувствие. Что бы хорошее, так, не обязательно что сбудется, а вот плохое….

Вспышкой пронзила мысль, а если она не вернётся из больницы, есть ли смысл туда ехать? Дома она хотя бы приготовится к похоронам. К своим похоронам. Хотелось громко, в голос завыть, и Люба не сдержалась.

Водитель такси участливо заглянул в лицо пассажирке.

–Вам плохо?

Люба кивнула. Видимо, сработал эффект попутчика, когда совсем незнакомому человеку открывается всё самое сокровенное, что лежит в тайниках души, не задумываясь о том, что это может стать достоянием всех.

Она тихонько жаловалась немолодому человеку, сидящему за рулём, рассказывая о том, что едет она умирать в больницу. У неё самая страшную болезнь отыскали, напрямую об этом не говорят, но Люба и сама не дура.

Что уж, она не догадывается, почему Надежда Ивановна, её участковый терапевт, всё время отводила глаза и жалостливо поглядывала на Любу. Понятное дело, когда молодые умирают, это всегда страшно.

Водитель искоса поглядывал на Любу и сокрушённо кивал головой.

–Да, голубонька, не повезло тебе. А что, врач тебе прямо так, и сказала, что у тебя….Ты такая молоденькая!

–Нет, не сказала. Но я всё поняла.

Водитель улыбнулся.

–Не переживай, девонька. Ты, вон, какая молодая, у тебя вся жизнь ещё впереди. И голову не забивай всякими глупостями. И помни, все болезни, от нервов. Вот, ты сейчас будешь нервничать, переживать, и тебе станет ещё хуже. А ты сама себе скажи – нет, со мной ничего не случится. Я сумею все болезни победить.

Он глубоко вздохнул.

–Моя жена… царство ей небесное, как прознала, что у неё рак, так истерить начала, рыдать, да приговаривать, что она умрёт, а я новую бабу в дом приведу, на её кровати стану кувыркаться. Поедом она меня ела. До самой своей смертушки, и на прощание сказала, что проклинает меня, если я снова женюсь.

Люба ошалело смотрела на водителя.

–Проклинала?

Водитель жалобно вздохнул.

–Ну да.

Люба сглотнула комок в горле.

–И что? Вы не женились?

–Нет. Почитай три года, как Вали моей не стало. По первости я даже обрадовался, что некому меня пилить. Спать ложусь и вздрагиваю, вдруг Валя меня позовёт. Она в другой комнате лежала. Сама так захотела. Тишина в квартире стояла, аж уши ломило. Потом привык. И даже бабёнку завёл. Правда, не женюсь.

Шофёр криво улыбнулся.

–Вдруг, и правда, прокляла. Дочка меня судит, а мне пятьдесят шесть. И что? Я рядом должен лечь? Так это не по совести. Бог Валюху прибрал, значит, так надо. А меня оставил зачем-то. Видимо, тоже так надо.

Машина повернула и остановилась.

–Ну, вот, приехали. Ты, девонька, не переживай, может, врачиха твоя ошиблась. Всяко может быть. Пусть тебя боженька хранит.

Люба потянула к себе сумку, в которой лежали её вещи, что она приготовила для больницы. Глянула на водителя в нерешительности.

–А может… ну её… эту больницу? Может, мне обратно надо? Домой.

Водитель махнул рукой.

–Даже не думай. Ты по первости всё разузнай, а потом уже принимай решение. Ты же, к примеру, не знаешь, глубоко в речке, или нет. Боишься ступить, особливо, если не знаешь той речки. Значит, нужно в неё ступить, чтобы разузнать, по колено тебе там, или сразу по горлышко. И потом, ты же сама сказала, что детки у тебя малые.

Люба кивнула.

–Ага. Зойке десять лет, а Павлику пять.