Читаем Девочка-ромашка полностью

–Не мешай, иди, Зойку подними, да Павлика пора будить. Я сейчас на стол соберу и пойду их одевать.

Пока семья завтракала, Люба смотрела на мужа и детей со стороны, и тоска сжимала сердце. В памяти всплыл сон, вроде бы, неплохой сон, весёленький такой, только почему в нём не было с ней никого?

Николай позавтракал, вытер губы, кинул салфетку.

–Ну, спасибо, мать, накормила. Побежал я, машину разогрею. Ты, дочка шустренько одевайся и следом выбегай.

Люба улыбнулась. Как хорошо Никитины живут! Совсем не бедно, дочку в школу на машине возят. А садик детский почти под окном, далеко идти не нужно. Сейчас она Павлика соберёт, сама шубку накинет и его отведёт.

Потом придёт домой, приляжет, отдохнёт немного и по дому хлопотать станет, бельё, что вчера выстирала, погладит, по полочкам всё аккуратно разложит, обед готовить начнёт, а там и дочка из школы вернётся.

Павлик помахал маме ручкой, перед тем, как уйти в свою группу, и Люба сегодня его не стала целовать, как это делала всегда, когда оставляла в детском саду. Не нравится Любе её кашель, и Коля заметил, что он не очень хороший.

Впрочем, кашель хорошим и не бывает, но боится Люба, что болезнь у неё не так проста, как ей хочется думать. Только бы не туберкулёз. С другой стороны, где бы она схватила эту дурную болячку?

Не припомнит что-то Люба, чтобы страдала простудными заболеваниями. Ну, бывало, грипп подхватит, простынет где-то, но так долго она ещё ни разу не болела. Анализы показали, что в организме у Любы идёт воспалительный процесс.

Понятное дело, бронхит, а значит, анализы не могут быть хорошими. Но Люба добросовестно лекарства пьёт, и на прогревание ходила. Раза три была на физиолечении, только ей легче не становилось.

Даже поплохело малость, и врач отменила это лечение. У подъезда женщина остановилась, до детского сада идти сто метров, от силы – двести, а чувствует она себя, как будто километра три отмахала, не меньше.

Женщина сделала глубокий вдох и тут же закашлялась. Оглянулась по сторонам, не видит ли кто, сплюнула на землю. Алым цветком расцвёл снег. У Любы потемнело в глазах. Да, что же это такое!

Не зря, видимо, она боится родных целовать! Нет, завтра она обязательно докторшу вынудит рассказать ей всё о болезни. Сколько можно в прятки играть! И Люба не девочка, чтобы не понимать ничего.

То анализы Надежде Ивановне не нравятся, то рентген повторно сделайте, то консультироваться она с кем-то будет, а самой больной врач ничего не говорит! Может, пугать не хочет?

Люба быстро поднялась домой, торопливо скинула шубку, сапоги и кинулась в ванную. Там долго и мучительно кашляла, но крови больше не было. Зато силы иссякли. Женщина прошла в спальню.

Глянула на кровать, надо бы постель заправить, но вместо этого прилегла, укрылась одеялом и закрыла глаза. Ох, Любушка-голубушка, что-то с тобой неладное творится! В церковь сходить, что ли, здоровья там для себя попросить?

Люба не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, ахнула. Скоро Зойка из школы вернётся, а мама валяется в постели и не думает, чем дочку кормить будет. Она быстро вскочила с постели, привела кровать в порядок.

На ходу стянула с волос резинку, собрала волосы и почти бегом поспешила на кухню. Но поспала она славно! Главное, кашель не беспокоил, и чувствует Люба себя хорошо. Зря только волновалась.

День прошёл быстро, вечером проверила у дочки уроки, уложила Павлика спать, и к Коленьке под бочок. Давно они с милым любовью не занимались, надо бы память освежить, заодно тело порадовать.

С чувством исполненного долга, после жарких ласк, Люба поплюхалась в ванной, вернулась и улеглась рядом с мужем. На всякий случай выпила две ложки сиропа от кашля, чтобы самой не мучиться и Коленьке спать не мешать.

В больницу Люба собиралась суетно и торопливо. Не отпускал страх. Такое чувство у неё было перед защитой диплома, точнее перед экзаменами. Тогда она жутко боялась, но всё прошло просто замечательно.

А тот страх она до сих пор помнит. И сегодня, как перед экзаменом, снова сохнет во рту, замирает сердце. Сдаст ли сегодня Люба Никитина экзамен по предмету, который называется коротко – жизнь.

До больницы Люба шла то медленно, то наоборот, ускоряла шаг, потом поднялась на крыльцо и застыла. Сама себя подтолкнула. Иди, Любка, не бойся. Будь что будет. Хватит уже в подвешенном состоянии две недели ходить.

А в понедельник она всё равно на работу выпросится. У кабинета была очередь, и это казалось спасением. Страх, что гнездился в душе, заворочался и толкал куда-то под рёбра. Или это сердце так подпрыгивает?

Когда, наконец, подошла её очередь, Люба натянула на лицо улыбку и решительно шагнула в кабинет.

–Здравствуйте.

Надежда Ивановна подняла голову и кивнула больной.

–Проходите, Любовь Ивановна. Присаживайтесь.

Люба присела.

–Надежда Ивановна, выписывайте меня уже. Хватит мне дурака валять, ученики мои меня уже заждались.

Врач вздохнула.

–Любовь Ивановна, Вы знаете….

Надежда Ивановна густо покраснела.

–Всё не так просто.