Читаем Девятнадцать стражей полностью

Он отключил дымник и заблокировал все лишние магические улучшатели чувств. Слышал теперь, как высокие стебли травы шепчут, отираясь о его ноги, словно верные псы. Он сорвал травинку. Та усохла в его ладони: за несколько фитилей почернела и сжалась в тугую спираль. Он ее отбросил. Шел дальше; а от земли – бесконечный шепот. Ш, ш, щ. Увидел над холмом плоскую тень в небе. Бросил себе на глаза Пожирателя Света. Это было дерево. То есть не дерево, но местный его аналог. Крона была безлистной, вся в розовой вате дышащей мякоти. Ничего в нем не двигалось от ветра; только эта пульсация густой розовости. Генерал подошел к растению ближе. Растение ли это? Магической рукой он прикоснулся к стволу. Почувствовал жизнь. Почувствовал мысли. Глубокий навес дышащей ваты опустился к Жарному еще ниже. Генерал выпустил демона. Демон ментально пожал плечами: дым сквозь пальцы. Квази-дерево дышало. Генерал отступил. Не моя жизнь, не моя смерть. Оно тоже отдернуло слои розовости. Хотело ли ты, как и я, только прикоснуться и исследовать неизвестное? Или же хотело меня убить, поглотить, уничтожить? Ты мой враг? А? Он улыбнулся; мякоть пульсировала. Генерал деактивировал Пожирателя Света, ночь вновь затмила его взгляд. Он присел на теплой земле, в острой траве, в нескольких локтях от толстого ствола. Ветер обмывал его лицо неприятным запахом. Сжатый кулак тени грозил небесам. Ненавидишь меня? Хм? Ненавидишь? Но чего стоит твоя ненависть, если ты – лишь дерево?

Это была резня. Так давят насекомых между пальцами. Целую четверть фитиля, пока не вмешался Железный Генерал. А потом резня продолжилась – но градиенты смерти развернулись в обратную сторону.

Однако до второй четверти фитиля атака казалась абсолютным поражением. Силы заклинаний, которые обрушились на магические блоки «Яна IV», были настолько чудовищны, что в корабле лопнули все четыре оперативных кристалла; неожиданно освобожденные демоны лишь увеличили хаос.

Пятнадцать из восемнадцати урвитов, которые как раз стояли на страже по периметру охранного пузыря, были сожжены до свободной плазмы, прежде чем вообще сообразили, что происходит. Боевые джинны врага вошли на клиньях многослойных реверсийных заклинаний при одновременной поддержке трех независимых систем живых бриллиантов, которые непрерывно высасывали из сердца звезды ее горячую кровь. А четвертая система живобриллиантов атакующих подвесила функционирование заклинаний термического обмена и точечно передала через интрузивные шпили чистый жар солнца. От такой атаки урвитов должны были уберечь алгоритмические реакции заклинаний их доспехов, которые автоматически входили в состояние максимального темпорального ускорения и полностью билокализировали владельцев пробабилистическим разбросом в искривление окружающих пространств, заранее распахнутых для мгновенного бегства. Должны были; не уберегли: вошедшие за джиннами инвазивные конструкты уже ударили шестимерными зародышами полей хаоса, силой, которую засасывали живые бриллианты, развертывая их в тесные энтропийные матрицы. Заклинания урвитов скисли. Некоторых, уже в виде плазмы, билокализировало куда-то за горизонт. Джинны на клиньях пылающих конструктов вошли в защиту корабля, словно в масло.

В этот момент реактивные защитные заклинания «Яна IV» работали уже на всех оборотах – то есть те, которые не требовали постоянного надзора операционных кристаллов. Пошел бой на чистой магии; инфернальные огни звезды, превращенные в холодную энергию, стекали на поле битвы ревущими потоками. Напряжение подскочило выше барьера Н’Зельма, и живые бриллианты вывихнулись из своих оправ. Резонанс их открыл над полуостровом сотню так называемых безумных заклинаний, возникающих из бессмысленных пермутаций элементов устоявшихся формул. Поэтому начали меняться цвета неба и земли, солнце и облака выворачивались негативами; перспектива уже на расстоянии вытянутой руки казалась нарушенной неким серьезным изъяном в толстом телескопном стекле; возникли ветры, вихри – ураганы! – рвущие из земли те розовые деревья вместе с корнями; сквозь воздух прокатывались волны разнообразнейших звуков различной частоты, которые менялись в пространствах пониженного давления – там, где распарывались швы между измерениями и гравитация крушила камни. Двое урвитов погибли именно таким образом, разорванные на части.