Читаем Девятнадцать стражей полностью

Они выехали на Верхнюю Вилловую, Генерал показал: вправо. Остановили лошадей у шестиэтажного постоялого двора Гонзалеса. Конюх забрал скакунов, они прошли на зады. Старик, заведующий наймом колесниц, стукнул чубуком трубки в ночной ценник. Генерал кивнул Закраце; майор заплатил.

Оказалось, что постоялый двор располагает только одной свободной колесницей, остальные еще не вернулись или не годились к использованию.

– Замок, – сказал Генерал джинну колесницы, как только они уселись и пристегнулись.

– А конкретней? – спросил джинн устами расположенного на груди барельефа, поднимая экипаж в воздух.

– Верхняя терраса Башни Хассана.

– Эта терраса закрыта для…

– Мы знаем.

– Как уважаемые пожелают.

Они взлетели над низкой застройкой предместий. Замок маячил на горизонте черным кулаком, воткнутым глубоко в небосклон. Возведенный на отвесной колонне скалы примерно на ползмеи, испеченный из единой глыбы камня-не-камня почти четыреста лет назад, он высился над Чурмой в неизменной и неизменяемой форме, служа очередным королям Соединенной Империи домом, крепостью, дворцом и административным центром. Генерал прекрасно помнил тот день, когда Шархваль активировал наконец годами составляемое заклинание, вырвав из недр планеты гигантский блок горячей лавы и формируя его под ливнем и грохотом молний, во все скрывших клубах пара – в явившийся из древних кошмаров Замок.

Они спикировали к Башне Хассана, большому пальцу черного здания, указующего в центр Жабьего Поля. Горизонтальные столпы света, бьющие из башни во все стороны сквозь меньшие и большие окна и прочие отверстия, превращали ее в опору некоей полуматериальной лестницы сияния. Колесница влетела в одну из ее самых высоких перекладин, притормозила и мягко осела на выдвинутую в пропасть челюсть террасы.

– Прибыли, – сказал джинн. – Мне ждать или могу возвращаться?

– Не жди, – сказал Закраца, засовывая руку в карман. – Сколько?

– Два восемьдесят.

Еще до того, как майор заплатил, Генерал был у входа в паркинговый зал. В последний раз глянул на небо. Пехота Птаха Захватчика, прикрытая сферическим изгибом пространства, как раз отрезала войскам Княжества Покоя последний путь к отступлению.

– Главнокомандующий Армии Ноль, генерал урвитов Объединенной Империи, пожизненный член Совета Короны, пожизненный сенатор Объединенной Империи, почетный член Элекционного Совета, королевский советник, двукратный регент, Страж Рода, Первый Урвит, ректор Академии Военных Искусств, Кавалер Орденов Черного Дракона и Чести, семикратный Касик Мечей, фордеман Замка, граф Кардле и Бладига, Раймунд Кесиль Мария Жарны из Варжадов!

Генерал вошел и посмотрел на герольда. Герольд заморгал. Генерал не опускал взгляда. Герольд пытался улыбнуться, но нижняя губа его принялась подрагивать. Генерал стоял и смотрел.

– Оставь бедолагу в покое, еще загнется от сердечного приступа, – проворчал первый министр Бирзинни, переворачивая завалившие стол бумаги.

– Тебя он тоже так вот объявлял?

– Я не Железный Генерал, мне не восемьсот лет, и титулов у меня немного меньше.

– Немного.

– Ты видел? – спросил король, утонувший в приставленном к отворенному окну кресле, указывая подбородком в небо над Чурмой.

– Видел, Ваше Величество, – кивнул Генерал, подходя к нему.

Богумил Варжад курил сигарету, стряхивая пепел в поставленную на колено пепельницу в форме раковины. На подоконнике у левого его локтя стояло одно из дистанционных зеркал, отражая картинку из Зала Совета во дворце Князя Покоя в Новой Плисе; голосовой рубин зеркала был отжат. В том Зале царил хаос не меньший, чем на Жабьем Поле.

– Сукин сын Птах фартовый, словно какой-то йоханый Гурлан. – Варжад раздавил сигарету, сразу же вынул из портсигара и прикурил следующую. – У гребаного Щуки треснула фаза, а Птах как раз в тот момент и ухреначил, полклепсидры урвиты драного князя шли без подмоги, половина подохла от кислородного голодания. Ни хера не понятно, почему тот сракоголовый Щука не отступил. Что они там, сука, золото прикопали под тем сраным Жабьим Полем, что ли?

Ни для кого не было секретом, что язык, которым ежедневно пользовался молодой король, довольно далеко отходил от стандартов, привычных в аристократических сферах; и все же заметное в нем уже некоторое время увеличение числа нецензурных выражений указывало на плохое – и все ухудшающееся – состояние нервов властелина.

– Я объяснял Вашему Величеству, – отозвался стоявший спиной к монарху над трехмерной проекцией поля битвы Некс Плюцинский. – Они не сумели бы вовремя открыть каналы на новом месте.

– Но ведь и урвиты Птаха тоже не сумели бы! – крикнул Варжад. – Так какая разница?

– У Птаха армия в четверть миллиона, – тихо сказал королю Железный Генерал. – Ему, собственно, ничего другого и не нужно, как вывести урвитов из схватки. Тогда он втопчет княжеских в землю просто массой брошенного в атаку войска.

– А почему у нас и Фердинанда нет армии в четверть миллиона?

– Потому что ее невыгодно содержать, – вздохнул Бирзинни, ставя оттиск печатки на каком-то документе.

– Йоханому Птаху, чтоб его нахер разнесло, похоже, выгодно.