Читаем Девятнадцать стражей полностью

Генерал с Закрацей попросту не мог ничего поделать; даже не пытался изменить привычки офицера, вероятно, тот не избавится от них до самой смерти. Однажды подростком Закраца – тогда еще кадетом Академии Войны – выбрался вместе со своей дружиной в поход в горы Заката. Был у них свободный месяц, хотели проверить истинность легенд, им это показалось хорошим развлечением для будущих армейских командиров. Из всей дружины выжил только Закраца: Железный Генерал, который как раз был неподалеку – наносил визит знакомому некроманту, – спас парня, буквально вырвал его из когтей дракона. Генерал и так был героем для любого из урвитских кадетов, в глазах же молодого Закрацы вырос как минимум до полубога. Закраца повзрослел, стукнул ему тридцатник – но в частной его теогонии до сих пор ничего не изменилось.

– Ну что там?

– Плохо. Иллюзионисты Ползача раскрыли над городом Жабье Поле. Люди смотрят. Птах лупит княжьих, как хочет.

– Варжад должен был издать декрет.

– Не издал.

– Громы и молнии. Что говорит?

– Его Королевское Величество не намерен опускаться до применения цензуры, – с каменным лицом процитировал Закраца. – Но вам, Генерал, стоило бы брать с собой зеркальце, вы были бы на связи в прямом эфире, в полтерах никогда нет полной уверенности.

– Дай угадаю, кто подсказал ему, как поступать: Бирзинни, верно?

– Премьер не покидает Замок вот уже два дня, – ответил Закраца.

Генерал мрачно ухмыльнулся.

– Есть у тебя кони?

– За складом.

– Тогда в Замок.

Пока он ехал – рассчитывал предположительное время прибытия отдельных отрядов на позиции. Теоретически данные, необходимые для проведения подобных расчетов, оставались не аппроксимированными переменными: например, некий Некс Плюцинский, главнокомандующий Армии Юг, при желании мог бы притормозить операцию на три-четыре дня. Железная дорога сама по себе ничего не решала, вся достигнутая благодаря ей временная выгода легко могла быть упущена из-за единственного неудачного разговора в Замке.

Они проскочили Вечерний Лесок и вырвались на Королевские Пустоши. Перед ними открылась панорама Чурмы, столицы Объединенной империи, с древнейших времен – двора королей в Хавре. Зарево от огней города гасило звезды, бо`льшую часть которых, впрочем, и так заслоняло Жабье Поле. Двухмиллионный мегаполис тянулся на десятки змей вдоль залива, выгибавшегося в форме слезы. В чистых водах океана отражалось кровавое поражение войск Княжества Покоя. Генерал глядел в нанебесную иллюзию, пытаясь, вопреки неудобному углу перспективы, детальней сориентироваться в ходе сражения. Оно транслировалось с точки зрения летящего над Жабьим Полем орла или сокола (а скорее всего – стервятника), но время от времени в передачу врезались и вставки – покороче или подлиннее – из средних планов, когда происходили особо ярый поединок, особо кровавая резня либо особо эффектная магическая схватка.

Когда пошла реклама Складов Ковальского, Генерал спросил Закрацу:

– Кто еще это спонсирует?

– Явно – постоянные клиенты Ползача: Сюмак, Фолшинский, братья Кве, Южная Компания, Holding STC. Но не знаю, кто вошел по политическим причинам; если вообще кто-то вошел, поскольку, может, необходимости и не было.

– Сколько людей Ползача это держит?

– Ого-го, пожалуй, что и все. Там рубятся уже добрых пару клепсидр, а идет все нон-стоп.

– Они даже с джиннами договорились.

– Хм?

– Взгляни: ни одна колесница не входит в картинку. Должны были поставить блокаду. Снова полгорода будет судиться. Ползач наверняка получил от кого-то втихую на лапу, он никак бы не отбил такое представление одной рекламой.

– Ну… не знаю. Взгляните на террасы, балконы, крыши, Генерал. Взгляните на улицы. Мало кто спит. Это не битва за захудалое сельцо, там Птах давит Княжество. Посещаемость – обзавидоваться. Ползач наверняка доит их всех, сколько влезет. К тому же сукиным детям повезло: обе луны как раз за горизонтом и качество картинки получилось – словно из зеркала.

Они ворвались в предместья. Тут уже приходилось задирать голову, чтобы не потерять из виду разворачивающуюся на ночном небе битву. По Жабьему Полю катил ад: драконы горели на лету, в земле раскрывались вулканы, брызгала лава, людей подбрасывало на сотни локтей вверх, разодранное пространство свертывало их в баранки и калачи, а потом выворачивало наизнанку и в ничто, метаморфные твари сталкивались над головами пехоты, снопы света из установленных на холмах вокруг Поля тартийских маяков скрещивались, соединялись, выгибались и расщеплялись, индивидуальные поединки урвитов превращались в безумные демонстрации магических фейерверков, урвиты в доли фитиля бросали в битву силу, умения и навыки, накапливаемые всю жизнь, вырастали под тучи и сжимались ниже стеблей травы, рыгали огнем, водой, газом, пустотой, напускали на врагов ураганы смертельных предметов, лавины смертельных энергий, одновременно защищаясь от аналогичных атак.

Беднота из трущоб, лежа прямо на земле или на расстеленных одеялах, громко комментировала ход поединков, награждала победителей и проигравших свистом, аплодисментами, проклятиями.