Читаем Девяносто… полностью

Так или иначе, вся моя жизнь связана с Иркутским медицинским институтом (университетом). Я родился в семье врачей, в пред-школьные годы я всё время слышал разговоры мамы и папы о том, что у них происходило на работе. В школе мне нравились уроки ботаники и химии, с 9-го класса мама брала меня в отпуск с собой на курорт «Аршан», где собирался почти весь профессорский состав института. И, закончив школу с серебряной медалью, я отнес заявление о поступлении в ИГМИ в приёмную комиссию и поступил в 1950 году. С 1965 по 2013 год я проработал в Иркутском мединституте – Центральная научно-исследовательская лаборатория и кафедра биохимии. Хочется подробнее рассказать о кафедре и об институте в целом.

Что я помню о годах моей учебы? Первый курс начался с лекционной недели. Первую лекцию по анатомии читал профессор А.И. Казанцев. Он мне показался уже очень старым человеком, говорил он как-то отрывисто. Это была общая лекция о том, что такое анатомия и какое она имеет значение для медицины. Лекцию мы прослушали, потом каждую неделю читалась одна лекция и так до конца семестра.

Сейчас я могу сказать, что очень трудно читать такой курс – всё равно ничего не успеешь, толку от лекции мало. Весь объем знаний мы получили на практических занятиях. С нами занимались опытные ассистенты. Кто вёл группу – я уже не помню – преподаватели часто менялись. Знаю, что были четырёхчасовые занятия, вечерами во внеурочное время – по препаровке трупов.

Курс анатомии у нас проходил за 2 года. После окончания 2-го курса были государственные экзамены (мама почему-то называла их «полу-лекарскими») и на 3 курсе уже начались клинические предметы – терапия и хирургия. Второй предмет по значению и объему на 2 курсе – биохимия. Химии было слишком много, потом, через лет так двадцать, количество различных кафедр химии сократилось. Больше всего химии преподавали на фармацевтическом факультете, а на лечебно-профилактическом нам читали неорганическую химию. Был практический курс по качественному и количественному анализу – всё это нам давали на кафедре общей химии. На кафедре биохимии читали курс органической химии, а также физической и коллоидной химии.

Сейчас немного по-другому. На лечебно-профилактическом факультете осталась одна кафедра – на первом курсе (биоорганической и бионеорганической химии). На втором курсе только кафедра биохимии. Государственный экзамен сдавали только по биохимии, только после второго года обучения. Сейчас гос. экзамены на втором курсе отменены. Экзамены стали обыкновенными переходными.

Теперь немного о наших преподавателях и о тех предметах, которые они нам старались «вбить в голову». Первую лекцию по физике читал заведующий кафедрой доцент Яков Михайлович Дымшиц. Он был педагог-воспитатель по призванию. Он же был и деканом фармацевтического факультета. По физике у нас было 2 экзамена – после первого семестра и в конце 2-го. Первый я сдал на отлично, наступила очередь второго экзамена. Перед экзаменом Яков Михайлович давал консультацию. Мы с Нэлей решили не идти на неё – мы знали все вопросы билетов. Вместо консультации пошли в кино, не помню на какой фильм. А назавтра утром – экзамен. Придя на кафедру, мы взяли экзаменационные билеты и стали готовиться. У меня был в билете вопрос «Формы материи». Оказывается, мы с Нэлей как-то не внимательно, готовясь к экзамену, прочитали этот вопрос. Почему-то он выглядел как «формы существования материи», а это мы знали. Например, тепло (пар) – как энергия переходит в механическую (паровоз) и т. д. и я бойко стал об этом рассказывать. Оказывается, что формы материи и формы существования материи, как говорят в Одессе «две большие разницы». Надо было знать и назвать виды материи – примеры. Этот вопрос Дымшиц рассказывал на консультации, а мы в это время смотрели кинофильм. Мне же до сих пор не очень ясно, в каких формах бывает материя и я крутился вокруг до около, но четко не мог рассказать ни об одной форме. За это мне поставили четверку, а Дымшиц сказал, что в кино надо было идти после экзамена.

После второго курса было ещё 2 государственных экзамена – нормальная физиология и гистология. Гистологию я учил в году плохо. Суть практических занятий была в том, что нам давали микроскоп и препараты срезов на предметных стеклышках – срезы различных органов и тканей. И надо было сказать, ткань какого органа на том или ином стекле. И я, как назло, не мог отличить ткань желудка от печени – что-то не получалось. Наш ассистент Хава Исаевна Норинская заметила это и заставила меня каждый вечер приходить к ней на кафедру для дополнительных занятий. Конечно, я воспользовался этим предложением и почти все вечера я провёл с микроскопом на кафедре гистологии. Хава Исаевна мне вторично (поле лекционного курса и практических занятий по гистологии) помогла разобраться во всех препаратах, и я всё хорошо запомнил и запомнил надолго.