Читаем Девяносто… полностью

В Клайпеде мне пришла в голову мысль – а не заехать ли нам в Калининград – ведь это так близко, а еще раз в этих местах вряд ли нам придется побывать. Посовещались и решили – сделаем небольшой кружок – из Клайпеды – в Калининград, а оттуда в Каунас и дальше, не заезжая в Вильнюс, прямо в Брест. И вот мы в бывшем Кенигсберге. В городе много готических построек, кирх, но после войны прошло уже 19 лет и в городе появились панельные пятиэтажные дома, они очень контрастно смотрятся с готикой.

Следы войны все еще были видны на каждом шагу – горы мусора из плавленого кирпича, исковерканного оружия (смятые немецкие пистолеты, застывшее расплавленное стекло и другой мусор. Мы с Нелей даже взяли кусок сгоревшего кирпича). Посмотрели знаменитый кафедральный собор, рядом с ним – могила знаменитого философа Эммануила Канта. Сколько я ни учился, но Канта постичь я не смог. Помню только, что Кант признавал существование вещей вне нашего сознания, называя их «вещь в себе». Он считает изначальными формами нашего сознания пространство, время, причинность, закономерность. Была у папы изданная ещё до войны книга Канта «Пролегомены». Я пробовал её читать, но так ничего и не понял.

В Калининграде у меня возник конфликт с автоинспектором. Дело в том, что в это время ввели новые правила дорожного движения. Одно из новшеств указывало, что по главной дороге предписывалось движение только прямо, запрещался поворот на все отходящие вправо и влево проезды (дороги). Этот запрет действовал до конца главной дороги или до её развилки. Остановка и тем более стоянка были на главной дороге запрещены. Два других наших экипажа немного отстали и где-то покупали хлеб. Мне надо было как-то не потеряться, дождаться Володю и Юру, и я свернул в первый проезд направо. Встал на углу и вышел из машины и стал смотреть, когда они появятся. Сразу же появился автоинспектор, представился, попросил у меня удостоверение водителя и уже хотел меня наказать. Я ему объяснил ситуацию и показал газету, в которой было указано о введении поправок в «Правила» и где было сказано, что в первое время ГАИ должно разъяснять новые правила дорожного движения, не наказывая водителей. В это время по главной дороге проскочили две наши машины. Инспектор не стал делать прокол в моем талоне предупреждений. Я снова вернулся на главную дорогу и догнал моих друзей.

Побывали мы и на Куршской косе. Это небольшой полуостров, идущий параллельно берегу моря с юга на север. На этой полоске земли нет растительности, только один песок, но какой… Мелкий-мелкий, чистый и горячий. Вода прогревается отлично, мы барахтались в ней и потом немного времени наслаждались солнцем – позагорали.

И вот мы движемся дальше – уже почти на восток от моря, к городу Каунас. Этот город отличался от других городов России (кроме, естественно, Москвы и Ленинграда) изобилием продуктов питания в продовольственных магазинах. Чего только не было на прилавках гастрономов! Куры, сортов 8 полу-копчёных и копчёных колбас, всевозможных мясных и рыбных консервов, различные конфеты – всего полно. Красивые дома, много деревьев, цветов.

В Вильнюс мы не заехали – надо было двигаться дальше к Черному морю. Ближайшей целью нашего путешествия был Брест – крепость-герой. Когда мы подъехали к этому пункту, то поразились, как можно выдержать такую осаду довольно длительное время. А наши солдаты и командиры выстояли.

Главное здание, на котором было написано «Брестская крепость», было восстановлено, над входом реял красный флаг, за этой постройкой был маленький мостик через речку Буг, перейти этот мостик, и ты уже в Польше.

В Брестской крепости проводились экскурсии. Подъехало несколько групп и начался рассказ о том, что тут творилось в первые (но и не только в первые) дни войны. Мы попали в группу, которой рассказывала всю историю боев женщина-экскурсовод. Она говорила так искренно и убедительно, что даже в конце концов разрыдалась. Много лет спустя, в дни пятидесятилетия этих военных событий, я случайно увидел мельком лицо этой уже не молодой женщины на экране телевизора, и все события тех давних дней всплыли у меня в памяти. В общем, остался у меня альбом фотографий, описать каждую невозможно, это всё надо видеть, чтобы представить, что там творилось в 41-м.