Читаем Девяносто триллионов Фаустов полностью

– В том-то все и дело, капитан. Это не просто случается в тех или иных историях. Демоны являются, когда они вызваны, нарочно или нет; вампиры, оборотни и им подобные созданы кровью и хорошо обдуманными действиями. Самое же главное… Материи иного мира не нужны призраки, она просто использует их. Но она также может использовать тела и сознания.

Внезапно Ган Ро Чин понял.

– Так вот что эта штука пыталась сделать! Взять контроль! Боже! Подумай обо всех кораблях и людях, перемещающихся через подпространство! О тех, кто передвигается на автопилоте и по запрограммированному курсу, кто не может избежать того, чего, по их мнению, вообще не существует. Они не просто контролируют торговые пути – они создают себе новообращенных! Принудительно новообращенных! Тех, кто затем будет не только сеять семена зла, а будет еще и рисовать пентаграммы, и заманивать излишне доверчивых, и создавать ворота для входящих Кинтара!

Великан кивнул.

– Мы решили не приближаться к каким-либо пограничным постам. Меньше чем в три дня мы можем достичь места, известного только Тобруш. Это одно из тех мест, откуда она сможет связаться с высшими кругами своего народа – я не имею в виду джулки. До сих пор, чем дальше мы летим, тем меньше этой дряни на мониторах. По крайней мере, в этой части ты, по-видимому, прав. У них действительно меньше той материи, чем им необходимо.

* * *

Ган Ро Чин уселся на край тумбочки, Тобруш – рядом, за своим пультом в верхней камере.

– Я знаю, у тебя достаточно силы, чтобы изолировать остальных, – мягко сказал капитан. – Я бы предпочел приватный разговор.

– Ты можешь говорить свободно, – ответила Миколь. – Разум джулки неразрывно взаимодействует с их сознаниями, но я могу сознательно перенаправлять свое восприятие к моей истинной сущности. Ничто не будет подслушано, если ты не захочешь этого.

– Именно об остальных я собирался говорить.

– Да, я так и думала. Нам осталось два часа до выхода из подпространства.

– Ты наблюдала за ними, ты связана с ними. Уверен, ты заметила перемены.

– Перемены в поведении и отношениях терран не всегда очевидны для иной расы.

Капитан вежливо улыбнулся, давая понять, что не верит.

– Я говорю о постепенно происходящих, устойчивых изменениях в поведении экипажа за последние три дня, после того происшествия. Криша почти совершенно замкнулась в себе. Она мало говорит, отказывается надевать скафандр и в половине случаев, похоже, не понимает, что ей говорят, даже если с ней говорю я.

– Да, это заметно. Ее мысли чрезвычайно темны, запутаны и полны страхов. Воспоминания о ее жестоком испытании слишком ярки, и порой ей трудно отличить их от реальности. До сих пор она была очень сильной. Я надеялась, что некоторое время и небольшой отдых помогут ей разобраться в себе.

– Я и сам так думал, – согласился Чин. – Но это не единственный пример. Вот хотя бы Модра. Изнасилование – одна из тех вещей, которых терране больше всего боятся. Это отвратительное вторжение в самую личную область женщины, и в некоторых культурах оно использовалось, чтобы через страх лишить женщин их ведущих ролей. Сразу же после случившегося она реагировала в точности так, как я и ожидал. Однако теперь это вдруг стало ничуть не важно, и она повсюду ходит с Джозефом, и за последние два дня дважды занималась с ним любовью по собственному согласию.

– Четыре раза. Ты спал больше, чем они. Могло быть и больше, если бы они не были так потрепаны и истощены.

– Четыре! Еще не легче!

– Я нахожу многие ваши ритуалы и сопровождающие их физические действия крайне занимательными. В особенности поразительны оральные варианты, ибо они не имеют прямой связи с изначальными функциями. Я не могу, однако, без предварительной подготовки оценить такое поведение как необычное. Существует множество рас…

– Да-да, я знаю. Но это так; оно в высшей степени необычно. А Маккрей – он стал груб, даже жесток к Гристе, и холоден и отстранен по отношению к другим женщинам. При этом он вовсю подбадривает Джозефа, и даже пытался предложить мне наброситься на Кришу. Когда пытаешься его урезонить, он срывается и либо приходит в ярость, либо по-тихому уходит. Джозеф… в нем я не заметил серьезных изменений. Возможно, в нем количество перешло в качество, но мне это трудно оценить.

– Джозеф перешагнул грань, ранее отделявшую его от того, что вы называете манией величия. Он больше не рассматривает людей как личности, а лишь как игрушки для его развлечения. До этого он убивал, чтобы выжить; теперь он может убить, просто если ему этого захочется. Он, безусловно, не владеет собой и неспособен к самооценке. Лишь аккуратно стимулируя и направляя его импульсы, мне удается держать его в узде. Твои ощущения верны. Они все искажены.

Ган Ро Чин вздохнул.

– Значит, эта… эта дрянь, эта порочная программируемая плазма, все-таки добралась до них.