Читаем Девяносто триллионов Фаустов полностью

Дверь отсека плавно отъехала в сторону, и все экраны вернулись в обычное состояние.

– Поддерживать состояние боевой готовности, режим автоматической защиты. Поддерживать текущий курс и скорость, избегать любых выходов из подпространства, – приказал он, затем снял командирский шлем, поднялся и прошел в следующий отсек.

Джозеф сидел выпрямившись, тяжело дыша и тряся головой, дабы сделать ее ясной. Все же он достаточно отдавал себе отчет в происходящем, когда поднял глаза на входящего капитана.

– Через пару минут все будет в порядке, – сказал ему капитан. – Это заняло немного больше времени, чем могло бы, потому что пришлось заново отфильтровать большую часть имеющегося воздуха. Я вынужден был использовать один из двух запасных резервуаров, чтобы отцепить от нас ту тварь.

Джозеф закашлялся, но справился с этим.

– Ох, так вот что это было? Я чувствую себя слабым, как ребенок, и голова раскалывается.

– Ты что-нибудь помнишь?

Другой приступ кашля.

– Да. Это было очень странно… Как только мы соединились, я… это было очень непонятно. Не было никакой телепатической связи, но в тот момент, когда я овладел ею, возникла какая-то другая связь, будто я мог чувствовать все, что и она, и наоборот.

– То есть ты загипнотизировал ее? Тогда откуда все эти признаки насилия?

– Капитан, у меня не было никаких мыслей. Была только неограниченная власть, неограниченное вожделение. Она естественная эмпатка, и она была под моим влиянием. Она чувствовала то же, что и я, и действовала соответственно. Скорее это было похоже на двух диких зверей в пылу страсти.

– Но теперь ты в порядке?

Джозеф кивнул.

– Я уже отдышался. Но все-таки помоги мне подняться. – Он вдруг нахмурился. – Что с Тобруш? Она зовет меня, и ее голос звучит довольно странно.

– Она включила системы безопасности в своем отсеке. Думаю, она рассчитывает, что ты поможешь ей выбраться оттуда. Я не знаю, как их выключить.

– Ну да, конечно. Я сначала хотел включить их и здесь, но потом вспомнил, что ты не будешь знать, как отменить это… Сейчас я передам код отмены и тотчас же вернусь.

Модра все еще лежала на полу, тяжело дыша, глаза были открыты, но неподвижно смотрели в потолок.

– Модра? Ты в порядке?

Секунду или две она не отвечала, затем сказала хриплым шепотом:

– Не знаю. Я ощущаю себя чьей-то боксерской грушей, голова будто вот-вот взорвется.

– Ты в курсе, что произошло?

Она пассивно кивнула.

– Я… я была им. И мне это нравилось! А сейчас… сейчас я чувствую себя грязной, словно какая-то из тех черных дряней засела во мне. Он мне отвратителен. Он в моем сознании, а я в его, и тем не менее он мне отвратителен.

– Это все из-за той штуки. Ты должна это знать.

– Неважно, что случилось тогда. Ему и сейчас нравится то, что он сделал!

Капитан вздохнул и пошел к Крише, которая выпрямилась и сидела, озадаченно глядя на него.

– Ты в норме? – мягко спросил он.

– Это был тот же самый кошмар, – сказала она ему. – Только в этот раз он был таким реальным, и он все продолжался, продолжался и продолжался… Он и сейчас во мне. Он не превратился в неприятное воспоминание или беспричинный страх, как было раньше. Я чувствую, будто… будто все вокруг – лишь оболочка, и мои видения могут разбить ее и стать реальностью.

– Это только кошмар, вызванный той штукой из твоего сознания, – уверил он ее таким ласковым тоном, на какой только был способен. – Если хочешь узнать, какова на самом деле реальность, иди помоги Модре. Ей сейчас очень нужен кто-нибудь рядом.

Он похлопал ее по руке и помог встать на ноги; ему пришлось поддержать ее, пока головная боль и тошнота не отступили. Однако, как только она почувствовала, что пришла в себя, он направился через люк в последний отсек. Оба, Джимми и Гриста, были уже на ногах и выглядели вполне удовлетворительно, за исключением, может быть, нескольких синяков и порезов, но Гриста казалась разгневанной, а Джимми – нетипично сдержанным.

– Черт побери, Джимми! Тебе чертовски повезло, что меня почти не задело! Что мои мозги остались при мне, и я смогла остановить тебя!

– Заткнись, Гриста! – оборвал Джимми. – Просто замолчи, ладно?

Она обернулась к капитану с отвращением на лице.

– Дерьмо! Как ты думаешь, капитан, стоило мне позволить ему отрезать себе яйца?

Ган Ро Чин почувствовал, как у него отваливается челюсть.

– Что?

– Да, именно это он и собирался сделать. Понимаешь, тут все это началось, а мне в последнее время как раз очень хочется, и вот я отстегнула ремни и подошла к Джимми, который снимал свой скафандр, и я сделала то же самое, правильно? И тут, вместо того, чтобы сделать то, о чем я думала… Следующим номером я увидела: он держит нож в одной руке, а в другой – свои собственные яйца; и я схватила его руку с ножом и опрокинула его, и вынуждена была драться как проклятая, только чтобы удержать его. И вот за это он теперь еще и злится на меня! Можешь ты в это поверить?

Чин посмотрел на Джимми Маккрея.

– Это правда?

Джимми предпочитал смотреть в пол, нежели на капитана, но все же медленно кивнул.