Джек Чалкер

Девяносто триллионов Фаустов

(Кинтарский марафон-3)

ЗЛОВЕЩАЯ СПИРАЛЬ

Боги! Я валюсь с ног!

…лабиринт хрр хрр подчинен хрр хрр сложной математике…

Да, хрр и они сильнее…

Они остановились посередине лабиринта, чтобы передохнуть.

– Как ты все это выдерживаешь, Джимми? – спросила Модра. – Мне не всегда удается отгородиться даже от наших девяти разумов! Иногда я чувствую, что я в одном месте, хотя нахожусь в другом. А тут еще мне приходят в голову какие-то невероятные мысли, и я не могу понять, мои они или кого-то другого… А как же быть, если ты в большом городе?

– Ну, я бы сказал, что здесь у меня больше проблем, чем в большом городе. По крайней мере, до сих пор было именно так, – ответил он. – Видишь ли, телепаты преимущественно передают направленные мысли, слова или образы, без каких-либо эмоций или интонаций. Таким образом, все не участвующие в контакте остаются в стороне – и это первый шаг к блокировке. Ты же, как эмпатка, привыкла воспринимать эмоции всех, кто тебя окружает. Поскольку большинство из вас еще не умеет ставить блоки, единственная причина, по которой вы еще не сошли с ума, состоит в том, что мы мыслим на разных языках. Когда мы воспринимаем знакомый нам образ, наш разум воспринимает эту мысль, как свою собственную. Но если мысль нам чужда, то она для нас – просто шум. Допустим, рядом находится терранка с больными ногами. И ты, и я знаем, что это значит, когда болят ноги, поэтому мы воспринимаем этот образ. Понятные нам всем вещи – лабиринт, призраки, молитвы богам и тому подобное – мы воспринимаем. Что-то более чуждое – нет. Именно из-за этого нам так трудно уловить любые образы в уме старгина, джулки, гноллки – они не терране. С другой стороны, они гораздо чаще практикуют телепатию рядом с нами, чем мы рядом с ними, поэтому принимают от нас больше, чем мы от них.

– Кончай, хрр, читать лекцию!

– Почему же, мне, хрр, очень интересно, хрр, хрр.

– Все-то они критикуют, – вздохнул Джимми. – Как будто на занятии в телепатическом классе.

– Я, наверное, сойду с ума, если вернусь такой, – медленно сказала Модра, покачав головой. – Если бы эти призраки не отвлекали меня, я, наверно, просто спятила бы. Я тут однажды позволила своему разуму отвлечься, и одновременно то же самое сделал еще кто-то – мы все так вымотаны сейчас, – и вдруг я ощутила себя в мужском теле, и не могла понять, ни где я нахожусь, ни кто я такая. Это прошло за пару секунд, но я ужасно испугалась.

– Я увидел это и в твоем мозгу, и в его, – кивнул он. – Вероятно, не зря у людей не бывает нескольких Талантов одновременно. А если бывает, то они быстро сходят с ума. Что будет, если два эмпата займутся сексом? Разве не будет у них таких же проблем с самоотождествлением?

– Я ни за что не стала бы заниматься сексом с эмпатом. Это невозможно – чувствовать сразу за двоих. А разве у телепатов нет такой проблемы? – хмыкнула Модра.

– Секс с эмпатом – самый лучший секс, – коротко вставила эмпатка Молли.

– Наверное, бывает и еще хуже, – признал Джимми. – Не знаю точно, никогда сам не пробовал. Когда два телепата эмоционально близки, и все блоки сняты, им открыты самые сокровенные мысли и чувства друг друга. Возникает риск того, что мы называем слиянием – когда два разума становятся настолько сплетены, что сливаются в один. В тот раз, из-за усталости, ты испытала это лишь на краткий миг, это не опасно. У меня такое бывало, пока я рос и учился контролировать свой Талант.

– Мне было довольно-таки страшно, – сказала Модра. – А что… что случается, если двое так соединятся, что уже не смогут разъединиться?

– Разум так устроен, что не может быть одновременно в двух местах. Их следует разделить во что бы то ни стало. Если они не будут отделены друг от друга, а носители будут находиться вдалеке друг от друга, может быть, даже на разных планетах, – а такое случается, – то каждый из разумов придет в конфликт с чужой памятью, биографией, вкусами, принципами, привычками и фобиями. Тогда наступит раздвоение сознания – часть времени они будут теми, кем были прежде, а в остальное время – своим партнером.

Эта мысль показалась ей одновременно и привлекательной, и ужасной, тем более что теперь она вполне могла оказаться кандидатом на подобную перспективу.

– А ты когда-нибудь видел такое?