Читаем Девяносто триллионов Фаустов полностью

– К сожалению, нет, – покачала головой Модра.

Джимми Маккрей задумался.

– У меня есть одна мысль, но единственный способ ее проверить – это если кто-нибудь из нас и вправду нырнет; а если я ошибусь, то ему кранты. Черт, ведь даже если я окажусь прав, все равно все может сорваться.

Они заинтересовались.

– Продолжай.

– Число зверя – три шестерки. Но это было написано во втором веке от Рождества Христова, предположительно на греческом. Я искренне сомневаюсь, что в то время это было число. Скорее всего, это был какой-то символ, причем на языке Кинтара. Нечто, что выглядело как три шестерки для монаха второго века, пишущего на греческом. А ведь он мог писать и на иврите, раз уж был церковным писцом, и на латыни, хоть это и маловероятно, и даже на арамейском, о котором я мало что не знаю.

– Трис знал арамейский, – тихо проговорила Модра. – Это был его родной язык.

Джимми даже не услышал.

– Для арабских цифр было еще слишком рано, хотя это был бы самый простой вариант… – Он вздохнул. – Проклятие, нам нужен образец алфавита Кинтара! Тогда я бы смог сравнить их закорючки с системами счисления, которые могли быть известны христианскому мистику второго века!

Модра воодушевилась.

– Не знаю, сколько у нас осталось времени, но перед нами же целый город. Наверняка здесь где-нибудь кто-нибудь построил кому-нибудь памятник, или написал указатели.

Им всем не терпелось заняться чем угодно, лишь бы не сидеть и ждать неведомо чего.

– Все лучше, чем торчать тут, – сказал Джозеф. – Правда, я не знаю ни одного из этих языков.

– Ты напрасно беспокоишься, – сказала Тобруш. – Все это просто теории. Здесь нет станции, а вернуться к любой из знакомых нам – значит пройти мокрый мир без припасов и огненный мир без скафандров, и в любом случае, таким решением не обманешь ни Кинтара, ни любого телепата.

Модра передала капитану разговор, он кивнул.

– Достаточно точная оценка, но я ставлю на то, что станция будет работать автоматически. Если бы вы оказались на месте Кинтара и вас продержали бы в стазисе несчетные века – захотелось бы вам побыть там еще хоть какое-то время, если бы вас освободили? Та первая станция оказалась автоматической, и я думаю, они все такие. Подумайте сами, для чего расе телепатов вообще может понадобиться охранный знак? Логичный ответ только один – для того, чтобы они могли свободно пользоваться автоматическим оборудованием. И не будьте так уверены, что здесь нет станции. Если они все ушли, то ушли путем, которым и мы могли бы воспользоваться. Невзирая на всю их мощь, Кинтара сделаны из плоти и крови, как и мы. Готов спорить, что им даже нужны сортиры, хоть мы пока и не видели ни одного. Станции построены для них. Им они нужны.

– Он прав! – воскликнула Модра, неожиданно почувствовав надежду. – Если бы только удалось вычислить этот знак!

– И если они действительно ушли из Города, – добавил Джимми.

– Пойдем посмотрим, – ответил капитан.

Они вышли наружу. На открытом воздухе все испытали определенное облегчение после замкнутого пространства пирамиды. Ветра не было.

– Как и прежде, все холодно и мертво, – заметил Джозеф.

– Надолго ли? – ответил Джимми, осматриваясь. – Большой босс и его подручные начальнички на свободе, так что это лишь вопрос времени – когда они наконец удовлетворятся положением вещей и освободят остальных. Может, они уже и начали, а ваша перебежчица ломает для них печати, до которых им не дотронуться. Как думаете, сколько их там в этой перевалочной станции, в паре шагов от всех этих порталов, ведущих Бог весть куда? Сотни? Тысячи?

Они совсем позабыли про Гристу, или ту, кто обитал в теле Молли, выдавая себя за нее. До сих пор она молча шла за ними, но сейчас она сказала:

– Джимми…

– Заткнись, Гриста! – сердито огрызнулся он, сам изумившись, что снова произносит эту фразу. – Ты уже немало натворила за этот день! Миллионы, если не миллиарды существ во всех трех империях будут жутко мучиться, или умрут, или будут молить о смерти! И все это только потому, что ты добавила свой треклятый голубой к комбинации из их растреклятых алого и золотого!

– Джимми… я… я не знала. Я до сих пор не знаю, что тут происходит. И потом, это сделала не я – я просто была там, вот и все.

Он раздраженно повернулся к ней.

– И тем не менее, Гриста, без тебя у них бы ничего не получилось.

– Не знаю, – грустно покачала головой она. – Я думала, все обрадуются. Ведь это должно было случиться. Никому из вас не приходилось выбирать – сделать то, что сделала я, или провести вечность в ничто, в водовороте пустоты. Вот та миколианская шлюха – кстати, пришедшая с вами – сделала же это, сделала добровольно и с радостью. И выглядела по-настоящему счастливой, пусть даже ее кривую физиономию и поцарапали.

Ган Ро Чин тут же подскочил к ней.

– Ты видела ее? После? А может, ты заодно видела и этого… его?