Читаем Девяносто триллионов Фаустов полностью

– Да, отвратительно, – согласился капитан, – но я думаю, что так и есть. Я не хочу сказать, что они не питались и животными тоже – полагаю, обычные работяги только их и ели – но мы были сливками, пищей для гурманов. Почему? Я могу лишь догадываться, поскольку понятно, что сгодится любое животное, принадлежащее к углеродным формам жизни. Возможно, это связано с какими-то их оккультными или религиозными представлениями – например, может быть, они считали, что в самом деле порабощают и забирают себе души тех, кого едят. А может, им просто нравились беспомощность и ужас жертвы, знающей, что обречена. И конечно, всю грязную работу они предоставляли аборигенам. Традиции кровавых жертвоприношений демонам или богам древности были широко распространены в большинстве примитивных культов. Если не ошибаюсь, даже в одной из поздних терранских религий практиковался символический каннибализм.

Джимми решил, что сейчас не время объяснять ему смысл таинства Святого Причастия.

Даже Джозеф ужаснулся, хотя и слышал их разговор через вторые руки, с трудом переводя его с чужого сознания.

– Ты хочешь сказать, что все расы, в которых существуют легенды о демонах, когда-то были обычными скотными дворами?

Чин кивнул.

– Думаю, что да. Для примитивных общин, столкнувшихся с подобной технологией, это был вполне выгодный обмен. Боги действительно могли наградить, и с каждым разом, когда у них повышался уровень жизни, люди жили все дольше и имели больше детей, а Кинтара собирали отличный урожай. Если они забирали лишь фиксированный процент населения, то остальные, разумеется, полагали, что это для общего блага.

– Зато жрецы и жрицы обладали всей силой, какой хотели, не так ли? – задумчиво спросила Калия.

Джозеф кивнул.

– Они не могли стать жертвами, они были их любимыми животными.

Он глубоко вздохнул.

– Что ж, теперь весь расклад намного понятнее. Если когда-то существовало несколько рас старше нашей, вышедших в космос, обладая примерно одинаковыми силами и технологиями, то они, конечно, заключили мирный пакт, вроде того, что существует сейчас между Тремя Империями. А Кинтара росли, множились, и в конце концов их региона стало для них недостаточно, так что они вполне могли развязать войну. Они разорвали пакт – то есть восстали, как они говорят. Захотели урвать кусок побольше – может, даже самый большой. Но ни одна из Трех Империй, несмотря на вражду, до сих пор так не поступила – именно потому, что они в самом деле почти равны по силе. Если одна из них нападет на другую, неизбежно победит третья. Любые две из них, объединившись, смогут навязать третьей свою волю. Наверняка у тех было то же самое. Так с чего Кинтара решили, будто смогут победить?

– Ты думаешь, что их было трое, потому что так обстоит дело сейчас, – напомнила Модра. – Но предположим, что их было четверо, а не трое? Допустим, что у Кинтара был союзник, и они вдвоем рассчитывали рассорить тех двоих оставшихся? В таком случае, особенно если их поджимало голодное население, они могли и рискнуть. Потом что-то произошло. Может, заговор оказался раскрыт, а может, у союзников сдали нервы, когда до них дошло, что в конце концов они останутся один на один против Кинтара. Что бы ни случилось, они их предали. И когда их стало трое против одного, Кинтара, по сути, осталось только принять капитуляцию без боя.

От пирамиды и центра Города их отделяло теперь всего несколько кварталов; почему-то им стало ощутимо холоднее, хотя температура не изменилась.

– Но зачем их было заточать? – спросил Джимми. – Если они оказались полностью во власти своих врагов, почему их просто не прикончили? Всегда ведь оставалась опасность того, что они освободятся!

– Нет, – сказала Криша. – У нас этот счет две версии от двух разных демонов. Один утверждал, что они сами заточили себя. Другой – что их предали и заточили вероломные союзники. Мы решили, что кто-то из них лжет. А что, если нет? Что, если обе версии верны?

Остальные недоуменно посмотрели на нее, а Ган Ро Чин улыбнулся.

– Ты превзошла меня в дедукции, – признал он. – Поздравляю.

– Что значит – обе верны? – спросила Модра.

– Скажи, производят ли Кинтара впечатление существ, готовых покорно позволить арестовать весь свой народ только потому, что могут проиграть войну?

Так никто не думал.

– Они как миколианцы – скорее умрут, чем сдадутся, – ответила Калия.