Читаем Десятый крестовый полностью

Если по низу колыхалось море бледно-зеленых спецовок, за столом на возвышении царствовал синий цвет. Филип увидел среди человек двенадцати, восседавших там, Эрика и Уэнди; все в одинаковой форме — синий пиджак, белая блуза. В самом центре сидели двое поджарых, загорелых, бодрых молодцов; поверх черных свитеров с высоким воротом — черные, кожаные, типа пилотских, куртки. Стул между черными пустовал, на столе возле них лежали два черных берета, на каждом маленькая серебряная булавка, как Филипу показалось издали, с изображением занесенного палаша. Однажды он делал фоторепортаж о «черных беретах», специальном армейском подразделении, брошенном на борьбу с партизанами; похоже, форма этих двоих заимствована оттуда. Все сомнения Филипа в оценке Сарой Логан «Десятого крестового» улетучились раз и навсегда. Эти двое в черном определенно обучены убивать.

Филип по возможности непринужденно оглядывал амбар в надежде увидеть Хезер. В непосредственной близи ее не было, зеленые спецовки сливались в одно пятно, вдобавок половина народа сидела к Филипу спиной. Даже если Хезер тут нет, это еще ничего не значит. Раз уж они силой заставили ее вернуться, стало быть, есть причина не помещать Хезер вместе с рядовой публикой. Тут он снова понял, насколько была права Сара, заметив, что ему стоило бы сперва побольше разузнать о «Десятом крестовом»; вся затея с поездкой в «Зубчатую вершину» стала казаться ошибкой, притом опасной. Судя по всему, Хезер представляет особую ценность для «Крестового», а «Зубчатая вершина», несмотря на изолированность от внешнего мира, все же, пожалуй, не то место, где могут содержать нужных людей.

Громкий гул голосов, наполнявший огромное помещение, утих до шепота, внезапно смолк совсем. Все головы повернулись к дверям. Филип посмотрел туда же.

В дверях стоял высокий лысеющий брюнет. Гладкую, пухлую, как у невинного херувима, физиономию частично скрывали прятавшие глаза очки с затемненными стеклами. С минуту он молча стоял и, вертя шеей, оглядывал помещение; затем неспешно двинулся меж столов к возвышению. Поднялся на две ступеньки, подошел к стулу между двумя молодцами в черных куртках. Стоило ему подойти, все сидевшие за этим столом, за исключением двоих в куртках, поднялись со своих мест, а вслед за ними и остальные в амбаре, Филип тоже встал, не отрывая взгляда от нового лица.

Высокий подождал, пока шум утих, опустил голову, зашевелил губами. Молитва. В ту же секунду слова были подхвачены всеми в амбаре. Голосам молящегося хора мрачно вторило, отражаясь от деревянных балок, эхо. Склонив голову и полуприкрыв веки, Филип вслед за другими произносил молитву. Косясь сквозь ресницы, он заметил, что на первых фразах молитвы встали и оба молодца.

Окончив, высокий в центре стола поднял голову, снова обвел всех взглядом. Чуть заметно кивнул, сел. И немедленно служительницы в форме внесли тяжелые нагруженные подносы. Женщины обходили длинные ряды столов, ставя перед каждым тарелку каши, густой и вязкой, с ободком водянистого молока по краям. Филип потянулся было за ложкой, что лежала перед ним, но остановился, увидев, что никто вокруг не пошевелился.

Тут из-за стола поднялся Эрик, устремив взгляд в глубину амбара.

— Доброе утро, друзья! — прозвучал его голос, уверенный, четкий.

— ДОБРОЕ УТРО; ДРУГ! — прозвучало хором роботов снизу.

— Почему утро доброе? — нараспев начал Эрик.

— ПОТОМУ ЧТО МЫ СВОБОДНЫ!

— Почему мы свободны?

— ПОТОМУ ЧТО ВЕРУЕМ!

— Во что мы веруем?

— МЫ ВЕРУЕМ В ИСТИНУ!

— И еще?

— МЫ ВЕРУЕМ В СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ВСЕХ!

— И еще?

— В СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ!

— В чью истину?

— В ИСТИНУ ГОСПОДНЮ!

— В чью справедливость?

— В СПРАВЕДЛИВОСТЬ ГОСПОДНЮ!

— В чью Америку?

— В АМЕРИКУ ГОСПОДНЮ!

Раздался гул ликования и постепенно смолк. Эрик переждал, пока все снова посмотрят на него, и продолжал:

— Хочу воспользоваться возможностью и познакомить новичков с руководителем нашего лагеря «Зубчатая вершина», доктором Джеральдом Лейси! — кивок в сторону человека в дымчатых очках; ответный кивок.

— И еще хочу познакомить всех с нашими гостями, лейтенантом Хэлом Венеттом из главного управления в Денвере и лейтенантом Джоном Холмсом из главного управления в Рино. Они пробудут у нас пару дней, посмотрят, как мы с вами живем. Окажем им теплый прием!

Снова приветственный гул, но уже без прежнего энтузиазма. Когда все стихло, Эрик поднял правую руку, просияв своей отработанной улыбочкой.

— Все, друзья, садитесь, жуйте!

Несмотря на острое чувство голода, Филип есть не стал, водил ложкой по серой жиже в помятой жестяной миске, тогда как остальные с жадностью поглощали пищу. Внимания на него никто не обращал, он остался наедине со своими мыслями.