Читаем Деньги, девки, криминал полностью

— Текст смотрел я, как главный редактор, и председатель (Михаил Швыдкой. — А.Б.-К.), который вносил необходимые правки, — сюжет должен был быть юридически корректным. Было необходимо объяснить также, что из большой кассеты мы выбрали те куски, которые давали бы представление о том, что на пленке, и не оскорбили бы общественную нравственность. А также чтобы в соответствии с законом о СМИ лица тех женщин, которые там фигурируют, не были бы узнаваемыми и все подробности не просматривались бы. Есть еще один важный нюанс — поскольку этот выпуск повторяется на Дальний Восток в записи в 11 утра по дальневосточному времени, этот фрагмент “Вестей” был изъят из показа — его видели только на территории Центральной Европейской части поздно ночью».[137]

Показ этого порносюжета — одна из самых постыдных страниц в истории отечественного телевидения, но Михаил Швыдкой, возглавлявший в то время ВГТРК, как ни странно, до сих пор гордится своим участием в этом вбросе компромата. В интервью петербургскому информагентству «Фонтанка» Швыдкой говорил: «Я был участником всех этих информационных битв 1990-х годов, во всяком случае, в один из самых их напряженных моментов, в 1998–1999 годы. ВГТРК, которым я в тот момент руководил, представлял интересы Кремля. Я говорю об этом совершенно спокойно, потому что нашим учредителем и единственным владельцем было государство. Причем в непростой момент. У Кремля, как вы помните, тогда была своя политика, у Белого дома, когда его возглавлял Примаков — другая… Все это было очень сложно. Телеканалы НТВ и ОРТ играли тогда важную политическую роль, они были заточены под определенные политические силы, то есть это была “свобода” в интересах определенных бизнес-элит. В этом смысле там была дисциплина куда более жесткая, чем на канале “Россия”. Поверьте мне. Что касается пленки про “человека, похожего на генпрокурора”, я могу сказать следующее. Естественно, эта пленка тогда была у всех, если говорить честно. И я тогда для себя понимал одну простую вещь: если бы НТВ или ОРТ показали эту пленку, их бы засудили. В законе о печати есть пункт, который гласит, что распространение подобного рода материалов в определенных интересах частных лиц является предметом уголовного преследования. В данном случае у нас не было частных целей, потому что мы были государственным телевидением. Поэтому я считал, что если кто-то и может донести эту информацию до общественности, то без последствий это получится только у государственного телеканала… НТВ тогда поддерживало Примакова и Скуратова, получая от этого большие дивиденды… В принципе, эту пленку мог показать любой частный канал, но все частные каналы понимали, чем это грозит. Я не хочу рассуждать о добре и зле в данной ситуации, я поступил как журналист, которому интересно было дать в эфир материал, который никто не может показать по тем или иным причинам. Или не хочет. Я, конечно, понимал, что этот материал будет сенсационным. И я горжусь, что, похоже, моим лучшим и уж точно самым известным литературным сочинением является ставшая впоследствии крылатой фраза: “Человек, похожий на генерального прокурора”». Я ее написал своей рукой».[138]

Пленка, которая транслировалась по телевидению, была столь скверного качества, что однозначно узнать в запечатленном на ней мужчине Юрия Скуратова было совершенно невозможно. Важно, что сам оригинал пленки так и не был найден, существовали лишь копии. По словам самого Скуратова, «голос на пленке мой, подлинный… Следствием доказано, что звуковой ряд собран из отдельных фрагментов и наложен на изображение. На пленке явные признаки монтажа. Эксперты показали наглядно, что пленка неоднократно переписывалась…»[139] По некоторым заключениям, «представленный… видеоряд не соответствует фонограмме»[140], то есть пленку собирали из разных элементов как мозаику — из большого количество записанных разговоров Скуратова вырезались отдельные слова и затем склеивались в общую запись. Конечно, технически это достаточно сложная операция, но ведь цель оправдывает средства — пленка должна была любой ценой дискредитировать генерального прокурора. «Комбинированность разговора, — пишет А. Тиваненко, — ясна и из нестыковки тембра голоса, дат и предмета беседы. Так, объясняя, вероятно, свою усталость (неспособность к совершению полового акта?), “человек, похожий на Скуратова”, говорит: “Мы же летели… издалека, с Камчатки. Девять часов с Камчатки…” Разговор происходил 2 января 1998 года; командировка Генерального прокурора на Камчатку действительно была, но 25–30 июля 1997 года».[141]

Впоследствии всплыли и другие факты о том, как фабриковалось дело. В передаче «Человек и закон» предстала одна из героинь скандальной записи — девушка по имени Наталья Асташева, которая рассказала, что ее привели на допрос, показали пленку, а оперативник ткнул пальцем в экран и сказал: «Это — ты! Если будешь отрицать, пожалеешь!»[142]