– Вы сообщили, доктор Флетчер, что располагаете информацией, представляющей чрезвычайно важное значение для армии. В чем она заключается? В том, что черви болтают друг с другом?

– Да, генерал, именно в этом заключена цель моего доклада. – Она хладнокровно выдержала его взгляд. – Еще вопросы?

– Простите, мэм, но я предпочел бы услышать что-нибудь действительно важное.

Например, о новом оружии.

Вот этого ему говорить не следовало. Глаза Флетчер гневно блеснули.

– Генерал, – начала она, глядя прямо на него. – Я знаю, что вы пришли сюда за ответами. Мне очень хочется дать их вам. Но самое большее, на что сейчас способен наш отдел, – поставлять вам разведданные о враге. Пока мы слишком многого не знаем и еще не скоро предложим конкретные экологические контрмеры.

Повысив голос, доктор Флетчер обратилась к остальной аудитории:

– Поймите, цель этих демонстраций – поближе познакомить вас с противником. – Она снова повернулась к генералу: – Я не претендую на компетентность в военных вопросах. Я – ученый. Но я пригласила вас сюда, считая, что вам будет нелишне узнать. об очень изощренной системе вражеской коммуникации. Вполне вероятно, что хторры распространяют информацию о наших замыслах и действиях так же быстро, как и мы.

Генерал расплылся в широкой, слегка насмешливой улыбке. Он встал и поклонился, как истый джентльмен.

– Мэм, – сказал он с подчеркнутой снисходительностью. – Я с детства приучен не спорить с дамами, так что принимаю все сказанное вами за чистую монету. Не сомневаюсь, что ваша работа очень существенна. Просто я ожидал увидеть нечто конкретное. Если вам больше нечего сообщить, разрешите поблагодарить за потраченное время. Мы обязаны вернуться к более важным делам.

Вежливые фразы генерала свели на нет весь доклад Флетчер. Он учтиво кивнул и направился к выходу в сопровождении адъютантов, а за теми потянулось большинство мундиров. Несколько белых халатов решили, что заседание закончилось, и тоже поднялись.

Доктор Флетчер расстроилась.

– Если еще есть вопросы… – начала она, но ее больше никто не слушал. Публика уже толкалась в дверях.

Флетчер отключила аппаратуру, глубоко вздохнула и констатировала:

– Вот дерьмо!

В. Каким инструментом хторране делают аборт?

О. Голодной крысой на веревочке.

40 КОММУНИКАЦИОННАЯ СЕТЬ

Однажды Дьюк после одного из сожжений сделал мне весьма любопытный комплимент.

Отчитавшись перед начальством и по традиции выпив с ребятами пива, мы удалились в кабинет опрокинуть еще по стаканчику.

Обычно после операций Дьюк был неразговорчив – просто сидел и потягивал из стакана. Но в тот раз ему, казалось, что-то не давало покоя. Поэтому я нянчил свой стакан и ждал.

Он развернул кресло к окну и положил ноги на низкий шкафчик картотеки. Стакан он прижал ко лбу, словно у него болела голова и лед приносил облегчение.

– Знаешь, – начал Дьюк, – а ты ведь действительно произвел на меня сегодня впечатление.

– Э… спасибо. А что я сделал?

– Эми Беррел.

– О, – произнес я и добавил: – Да. Интересно, как он разовьет эту фразочку?

– Ты вел себя правильно. – Он отнял стакан ото лба и посмотрел на меня.

Я пожал плечами:

– Ну раз ты так считаешь…

– Да, считаю. У тебя не было выбора. Ты давно знаешь, что она – слабое звено в команде. Это было видно хотя бы по тому, как ты планировал операции. И сегодня ты поступил так, как должен был поступить.

– Но меня до сих пор мучает совесть, что я ударил ее.

– Не сделай ты этого сегодня, в следующий раз было бы еще хуже. Или это пришлось бы сделать кому-нибудь другому. Можешь ты врезать Хосе Морено?

– Конечно нет.

– Правильно, скорее всего, это никогда и не понадобится, – заметил Дьюк.

– Надеюсь. – Я помотал головой. – Но ее лицо так и стоит перед глазами.

– Тебя потрясли ее слезы? Чепуха! Она пытается разжалобить, но с вояками такие фокусы не проходят.

– Да нет, я о том, как поднял ее на ноги и пихнул к гнезду. Если бы она держала вместо камеры оружие, я бы сейчас с тобой не беседовал.

– Именно поэтому у нее и была камера. Винтовку ей доверить нельзя. – Он задумчиво отпил из стакана и добавил: – Вот что я скажу тебе, Джим.

Взаимовыручка – она как воздушный шар. Здесь не столь важно, хороша ли резина – если есть дыра, воздух все равно выйдет.

– Да… Верно. – Но я все еще не понимал, куда он клонит.

– Взаимовыручка подразумевает герметичность – никаких утечек и дырок.

Стопроцентная гарантия.

– Значит, ты считаешь…

– Ты поступил правильно. Заткнул дырку. Всем это послужит хорошим уроком. Ты показал, что на задании альтернативы нет. В следующий раз команда окажется намного сплоченней; ты и сам почувствуешь разницу.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я. – Но, если честно, я сделал это машинально. Просто мне осточертело ее нытье.

Дьюк поднял свой стакан.

– Абсолютно точно. И ты отреагировал соответствующим образом. Поздравляю. Твое здоровье. – И он выпил.