Читаем День проклятья полностью

Я вспомнил об этом, подумав, как бы поздравил меня Дьюк, если бы я дал пинка генералу. Дело в том…

Ну хоть помечтать об этом я могу или нет? Широко шагая, я спустился к сцене и сказал;

– Привет.

Флетчер устало улыбнулась:

– Привет,

Я сразу взял быка за рога:

– У меня вопрос.

– Ответом, скорее всего, будет «не знаю». Какой вопрос?

– Демонстрация очень впечатляющая, несмотря на выходку генерала, как его там?..

– Пул.

– Так это генерал Пул? Вот уж не знал, что у нас так мало генералов.

– Что вы хотели спросить, Джеймс?

– Я вспомнил, что раньше вы говорили о мехе гастро-под, будто это вовсе не шерсть.

– Да, организмы с условным названием «иглы» служат им нервными окончаниями.

– В этом и заключается вопрос: когда два червя находятся в состоянии общения, могут ли они вступать в прямой нервный контакт?

Флетчер кивнула:

– Они так и делают.

– Но тогда… Не может ли это быть вашим механизмом коммуникации? Что, если они передают импульсы непосредственно от одного к другому?

У Флетчер удивленно выгнулась бровь.

– Вы так думаете?

– Вам не нравится эта идея?

– Между прочим, – заметила она, – идея мне очень нравится. Она могла бы объяснить массу непонятных вещей.

– Но?.. – подсказал я,

– Но, – продолжила Флетчер, – это было первой гипотезой, которую мы проверили, когда посадили Счастливчика и Крошку вместе. И от нее первой мы вынуждены отказаться. Нашлось слишком много аргументов против.

– Правда?

– Да, правда. – Она взглянула на часы. – Хорошо, я вам изложу их вкратце.

Большинство хторранских симбионтов – рецепторы того или иного типа. Мы идентифицировали по меньшей мере семнадцать четко различающихся типов игл, осуществляющих только им присущую функцию. Каждый из этих типов, в свою очередь, подразделяется на подтипы по цвету, длине и специализации внутри функции. На сегодня известно более пятисот разных подтипов нервных волокон. Не исключено, что их функции могут в значительной мере перекрываться, но у нас не хватает людей, чтобы проверить это.

Большинство нервных волокон червей действует как специализированные рецепторы того или иного типа: термочувствительные, обонятельные, вкусовые, тактильные и даже свето – и цветочувствительные. А некоторые из симбионтов действуют еще и как «нервные иголки». Подобно миниатюрным передатчикам, они способны возбуждать любой нерв, которого касаются. Именно поэтому черви колючи, если их гладить. В общем, вы правы – все это выглядит превосходным механизмом для обмена информацией. Можете поздравить себя с удачей. Ну а теперь плохие новости: этот механизм не может работать. Даю минуту, чтобы вы сами догадались: почему?

Я немного подумал.

– Проблема с контактами?

– Не совсем. Черви контактируют без всяких проблем и по меньшей мере пятой частью поверхности тел. Но вы на правильном пути: проблема – в образовании информационной сети.

– Не понял.

– Когда вы подключаете один компьютер к другому, сколько шнуров вы соединяете?

– Как сколько? Один… О! Теперь дошло: в стандартном кабеле тысяча двадцать четыре отдельных световода.

– Правильно. А теперь представьте, что вы должны вручную подсоединить каждый проводок, причем, заметьте, не зная, какой куда. Какова вероятность, что вы подсоедините их в нужном порядке?

– Ничтожная и даже хуже, – согласился я. – На миллиарды неправильных вариантов только один верный.

– Не то что вашей жизни – жизни Вселенной не хватит на это, – сказала Флетчер.

– А теперь вообразите, сколько нервных волокон контактирует у червей во время общения, и у вас возникнут сомнения в возможности нервного контакта. Не верьте мне на слово, – добавила она. – Оцените вероятность на ближайшем терминале.

– Да нет, все правильно. Но, может, у червей есть что-нибудь вроде внутреннего декодера?

– Мы тоже подумали об этом. Двое ребят из «Мински фаундейшн» пришли к выводу: такое возможно, только если червь состоит из одного мозга. Однако до сих пор мы таких особей не встречали. Вы когда-нибудь видели фотоизотомографические изображения?

– Нам их показывали, но разобраться у меня не было возможности.

Фотоизотомография представляла собой трехмерную карту организма. Создать ее нетрудно. Вы делаете тонкие срезы червя на замораживающем микротоме и фотографируете их один за другим. Потом загружаете изображения в компьютер, который выдает на экран трехмерную картинку. Просматривается любая часть тела червя изнутри или снаружи под любым углом. С помощью джойстика можно путешествовать по телу червя, прослеживая путь кровеносных сосудов, нервов и других структур. Пока большая часть из того, что мы видели, относилась именно к «другим структурам». Многие органы червей не выполняли никакой явной физиологической функции. Что это? Рудименты вроде нашего аппендикса? Или они находились на биологической консервации в ожидании, когда придет их час?

– Хотите, я предоставлю вам лабораторное время? – предложила Флетчер. – Если сумеете доказать, что они обладают способностью к такой декодировке, я спляшу нагишом с большим розовым червем.

– Вы настолько уверены?

– Да.

– Гм. Но тогда возникает другой вопрос. Она снова посмотрела на часы.