Читаем День мертвых полностью

И все это ясно стояло перед глазами Мардера, совсем как стычка в бамбуковом лесу; имена и лица по-прежнему оставались размытыми, но воспоминания волнами накатывали из глубин памяти, словно под действием наркотика.

Это случилось через день или два после стычки. Они вернулись в деревню, раненых эвакуировали, убитых в окровавленных спальниках убрали с глаз долой. Хейден и Ласкалья погибли, Пого тоже – он умер уже в вертолете; пока медик пытался совладать с травматическим шоком, Скелли сжимал плечо умирающего, склонился к самому его уху и кричал, стараясь перекрыть рев машины, требовал: не умирай, оставайся с живыми, останься со мной, со мной…

Глядя, как слезы прочерчивают чистые яркие дорожки по грязному лицу Скелли, Мардер не мог понять (и не понял до сих пор), почему его самого смерть товарищей не заставила проронить ни слезинки. Возможно, Скелли не ошибался: телом Мардер был здесь, а по сути – нет; он был туристом, гостем. Или же из-за природной робости ему не хватало чего-то, чтобы его связали с остальными узы товарищества, которые существовали и между «зелеными беретами», и между солдатами-хмонгами. А может, дело было в простом отрицании: его разум отгородился от войны, обрубил все чувства: «Я здесь как бы понарошку, поэтому не могу умереть». Но все эти соображения пришли ему в голову намного позже. Тогда же он испытывал лишь холод отчуждения и очень себя за это корил.

Однако Скелли продолжал сближаться с ним. Поначалу Мардер видел причину в том, что из троих авиатехников выжил только один – последний беспомощный котенок из помета – и что спецназовцы сожалеют о гибели Свинокопа и Пеструшки, но затем стало ясно – тут что-то более личное. Он был интересен Скелли.

После схватки у Мардера не находилось особых дел. Отслеживающая система была закончена и, по всей видимости, работала. Периодически они слышали и видели в джунглях далеко за горами вспышки и грохот воздушных атак, которыми грандиозный машинный комплекс «Иглу Уайт» реагировал на признаки передвижения по тропе; невидимые «B-52» скидывали сотни тонн взрывчатки на грузовые колонны, везущие рис и боеприпасы. Никаких радиосообщений из Нахрен-Фена для него не поступало; ВВС как будто забыли про Мардера, и его это устраивало. На самом деле ему не хотелось возвращаться в группу «Альфа». Он напросился следить за радиосетями и помогал с обслуживанием разнообразных электронных устройств. Спецназ славился пренебрежением к военным профессиям и специализациям; люди просто делали то, что требовалось, и Мардер научился запрашивать у авианаводчиков поддержку с воздуха во время операций. Спецназовцы уходили на задания и возвращались – в большинстве своем. Прибывали новые люди, обвыкались, потом получали ранения или погибали, их служба на базе так или иначе заканчивалась, и они уезжали. Но Мардер в боевых действиях уже не участвовал.

Он много времени проводил в деревне. Болтал с детишками, задабривая их чипсами из военного магазина. Одно из преимуществ спецподразделений заключалось в том, что у них имелась собственная авиация и свои пути снабжения, поэтому «пони» – пилоты их вертолетов – могли привезти из Лонгбиня и Сайгона практически что угодно. Все «зеленые береты» непринужденно общались с хмонгами – хорошее обращение с коренными жителями, отстаивающими свою свободу, входило в их подготовку, но Скелли превзошел всех. Он постоянно надоедал Мардеру разговорами про то, какая у них прекрасная, честная, одухотворенная культура. Он считал, что только так и должны жить люди. Каждую минуту свободного времени Скелли проводил в деревне и, когда подходила его очередь, отказывался от полетов в Сайгон со всеми его развлечениями, лишь бы еще глубже погрузиться в культуру хмонгов. Сержант всей душой желал, чтобы Мардера тоже приняли в его племя и клан, и даже вызвался купить буйвола, необходимого для церемонии.

Мардер долго отнекивался, но в конце концов уступил. Ему не хотелось ни обижать Скелли, ни оставаться единственным американцем без браслета, но вообще-то, он не воспринимал посвящение всерьез. В отличие от сержанта, изгоя по своей сути, Мардер всю жизнь провел в полноценной племенной среде, поскольку вырос в одном из ирландских приходов Бруклина, где были сильны старые церковные традиции. Ему виделось что-то неприятное в том, как отчаянно Скелли пытался влиться в ряды хмонгов, и это ощущение только усилилось, когда он узнал, что сержант взял жену из местных – женился по всей форме на девушке по имени Жонг, которой было никак не больше семнадцати. Остальные «береты» воспринимали эти хмонгские замашки Скелли как одну из причуд, которые столь же отличали всех солдат спецсил, как экзотическое оружие и форма, полулегальная система снабжения и относительная независимость от трусливого КОВПВ, заправлявшего всем на этой войне.