Читаем День коронации полностью

– Не торопись с выводами, – сказала Ламия. – Перед большинством кандидатов у тебя есть преимущество, которое трудно переоценить.

– Какое же? – без интереса спросил мальчик.

– Ты еще жив.

– Что? – От неожиданности Илья подскочил, что в условиях низкой гравитации отправило его в потолок.

– Только не убейся, ладно? – попросила Ламия. – Или это будет самая нелепая смерть из всех кандидатов.

Потирая ушибленную макушку, Илья спросил:

– Как они погибли?

– По-разному, но все в последние полгода. В живых осталось трое. Графен, тот юный математический гений и седьмой из списка, замминистра по внешним территориям.

– Кто убивает кандидатов? – Илья ждал ответа, но Ламия отвела глаза:

– Не забивай голову.

– Почему?

– Тебе ее еще забьют, когда доберемся. Монархисты, церковные иерархи, ходоки от чиновничьей элиты… Все расскажут свое виденье ситуации. Я всего лишь дракон. Если я расскажу, как все выглядит моими глазами, тебе будет тяжело воспринять то, что они станут тебе внушать.

– Я спрашивал про другое, – отмахнулся мальчик. – Кто убивает кандидатов?

– Доберемся, тогда и поговорим.

Илья застонал, закрыв лицо ладонями:

– Что за ерунда? Почему ты не можешь сказать прямо?

– Сестра запретила говорить с тобой об этом.

– Встроенные блокировки? – догадался Илья.

– Ну наконец-то… – облегченно выдохнула Ламия.

– И что мне теперь делать со всем этим?

– Я должна доставить тебя к сестре – в целости и сохранности. Да, Графен жив, а значит, ты в пролете. Но обещаю, ты получишь место в нашей корпорации. Твои немногочисленные таланты получат лучшее применение. Будешь жить на Земле. Поверь, это стоит того, чтобы выжить.

– У меня просьба, – затравленно попросил Илья.

– Да?

– Вколи мне сонного. Прямо сейчас. Хочу быть под ним до самой Земли.

– Давай, освобожу тебе кресло.

Когда около лунной орбиты осмиевая шрапнель прошила корабль от носа до кормы, Илья спал. Жилой модуль превратился в дуршлаг. Шрапнель срезала шланги, которыми он был подключен к системе жизнеобеспечения, так что скафандр переключился на замкнутый цикл. Сонное больше не поступало, но бодрящего не последовало – это было нарушением процедуры выхода из полетного наркоза, и последствия не заставили ждать – тошнота, головная боль, делирий.

Почти час он приходил в себя, потом смог отстегнуться. В кабине был вакуум. Включив нашлемный фонарь, Илья отправился на поиски Ламии – дракона он нашел в дальнем конце отсека. Туда ее отбросило атакой. У Ламии не было правой руки выше локтя, левого глаза не было тоже – осколок прошил голову насквозь. Дракон подняла левую руку и, сжав кулак, оттопырила большой палец. «Все будет хорошо», – сказала ее улыбка.

Он помог ей добраться до противоперегрузочного кресла – место пилота было единственным, не пострадавшим от шрапнели. Уцелевшим глазом Ламия осмотрела Илью – тот был целехонек. Снова показав ему «отлично», она взялась за восстановление управления. В момент, когда их настигла шрапнель, они летели кормой вперед – тормозили. Выстрел был со спины, вдогонку, так что основной удар принял на себя жилой отсек. Двигатель не пострадал. Ламия запустила его по резервным каналам управления и текстом – через планшет – дала Илье понять, что они потеряли час торможения, так что перегрузки будут «ого-го!», а в земную атмосферу они войдут жестко, с включенным двигателем, с корпусом-решетом и разложенными посадочными ногами, чтобы хоть как-то затормозить, причем ноги наверняка оторвет набегающим потоком… Илья кивнул и сменил дракона в кресле. Он точно не выживет без него, но вот выживет ли Ламия? Он не знал.

Вход в атмосферу был как спуск в ад. Неделю спустя Илья скажет, что, собственно, это и было спуском в ад, но тогда, в верхних слоях атмосферы, корабль трясло так, что чуть голову не оторвало. Ламия соорудила себе лежанку из мешков в задней части отсека. При ней был рюкзак с тем немногим, что уцелело из снаряжения.

Удар о землю был ужасающим. Это было так называемое торможение двигателем, потому что двигатель смяло первым, потом инерция жадно скомкала двести метров сварных конструкций, соединявших двигатель с жилым отсеком, и вот уже в посадочный кратер врезалось яйцо жилого отсека, ослабленное шрапнелью. Оно смялось и разошлось по швам. Раскрылось исковерканным лотосом, явив пылающему миру пестик цветка – изогнутый обломок осевой балки, к которой было прикреплено кресло пилота.