Читаем День империи полностью

Это была полная катастрофа. Хамелеоны появились совершенно неожиданно, когда почти все ещё спали и, окружив крупнейшее селение подземного города плотным кольцом, одновременно, со всех сторон обрушили на него всю мощь своего оружия. Кому-то, правда, удалось уйти, но большинство людей нашли здесь свою смерть, отчаянно защищая свою свободу.

Теперь всё уже закончилось. Хамелеоны покинули здание и только лишь одно огромное, странное существо в массивной техноплоти продолжало, по прежнему, подобно гигантской чёрной тени, блуждать среди развалин. Из груди фаталока, время от времени, вырывался ужасный, адский смех. Увидев труп, он, каждый раз, останавливался и сжигал его из своего огнемёта с такой дикой ненавистью, словно люди даже мёртвыми всё ещё продолжали представлять для него смертельную опасность.

— Что же ты, Фарио, до сих пор ещё не поздравил меня с этой блестящей победой?

— Мне не с чем тебя поздравить. Таких как ты люди называют маньяками. Твоё поведение недостойно фаталока. Солдатам Великой Империи на завоёванных планетах иногда приходилось быть холодными чистильщиками, но они никогда не были кровожадными изуверами.

— У людей также есть поговорка: «Победителей не судят».

— Взятие Версаля не было победой. Это была бессмысленная и дикая бойня. Воин часто вынужден уничтожать своих врагов, но он не может, как ты, чувствовать при этом наслаждение и блаженство. Зачем, скажи мне, было истреблять столько аборигенов, если можно было отправить всех их в верхний город на строительные работы и расчистку завалов?

— Тебе никогда не понять меня, — Якус вдруг остановился и, увидев, лежащее на полу, мёртвое тело молодой женщины, замахнулся и изо всех сил пнул его своей тяжёлой, металлической ногой, — Я ненавижу весь этот проклятый народ!!! Сколько горя они принесли мне за мою короткую жизнь!

— По моему, до недавнего времени ты ненавидел только Дикого Льва. Теперь его нет, но ненависть внутри тебя по прежнему осталась. Она стала твоей неотъемлемой частью. Если ты даже полностью уничтожишь всё население этой планеты, ты, по прежнему, будешь кого-то ненавидеть. Ненавидеть окружающий тебя мир, ненавидеть своих соотечественников, а больше всего — ненавидеть самого себя.

— Молчи, ничтожество!!! Как ты, вообще, смеешь так разговаривать с величайшим офицером Империи? Если бы ни я, ты всю свою оставшуюся жизнь закручивал бы гайки на пулемётных турелях.

— Это было бы для меня гораздо лучшим вариантом. Я честно и безупречно выполнял свою маленькую работу под командованием твоего отца, который, в отличии от тебя, действительно является великим фаталоком. Если бы у меня сейчас был выбор, я, не колеблясь, предпочёл бы служить незаметной пешкой в армии честного и благородного Сириула, вместо того, чтобы быть первым советником у его лживого и безумного сына.

— Добрый день, дамы и господа!!! — пытаясь перекричать шум многотысячной толпы зрителей, невысокий, рыжий человек, окружённый дюжиной танцовщиц в центре арены, поднёс к губам громкоговоритель и проорал на всю мощность своего горла, — Сегодня, как уже и многие годы подряд, я рад сообщить вам, что сезон гладиаторских боёв объявляется открытым.

В ответ послышался шквал аплодисментов. Ведущий с повадками циркового клоуна, одетый в смокинг, чёрный цилиндр и яркую, гавайскую рубашку, раскинул в стороны руки и полуобнажённые танцовщицы тотчас закружились вокруг него в быстром и ритмичном танце.

— Смотрите внимательно. Те, кого вы так долго ждали, скоро предстанут перед вами во всей своей красе. Сильные и бесстрашные, жестокие и великодушные — они готовы, только ради вас, драться и отдавать свои жизни на этой арене. Встречайте… они уже здесь!!!

Тяжёлая дверь с грохотом распахнулась и под глухие удары барабанов, пол сотни гладиаторов неторопливо вышли на арену Колизея. Яркие лучи солнца играли на их доспехах и загорелых, мускулистых телах. Многие из них специально красовались перед зрителями, размахивая в воздухе оружием и издавая воинственные и дикие вопли. В ответ на это, со всех сторон тотчас послышался громкий свист и крики восторга. Публика была довольна. Для провинциальной аристократии Долины Королей, редко выезжающей за пределы своих городов и поместий, ежегодные гладиаторские бои были, пожалуй, единственным поводом, чтобы собраться вместе, повеселиться, заключить важные сделки и просто обсудить последние новости, начиная от недавнего известия о резком падении цен на сахар и заканчивая слухами о бандах степных кочевников, нападающих на караваны и безнаказанно шныряющих уже у самых стен Нового Рима. Когда бойцы, пройдя своеобразный круг почёта, через несколько минут покинули арену, в центр снова выбежал ведущий и, кривляясь, прокричал в свой громкоговоритель:

— А теперь, дамы и господа, приготовьтесь делать крупные ставки. Сегодня нас здесь ждёт три громовых поединка и в первом бою встречаются: могучий мастер клинка по имени Бритва и наш ветеран — хитрый и опасный Столетний.