Читаем День империи полностью

— Возможно, ты прав. Для нас обоих было бы куда предпочтительней никогда не встречаться в этой жизни.

Якус хотел сказать ещё что-то, но внезапный топот шагов на коридоре, а вслед за ним и включившийся сигнал переговорного устройства оборвал его на полуслове.

— Генерал Фарио, с вами здесь хочет встретиться какой-то человек.

— Я не хочу разговаривать ни с кем и уж тем более с животным.

— Его зовут Жей О'Жей и он говорит, что у него к вам очень важное дело.

— Пусти его, — неожиданно голос Фарио внутри его сделался властным и настойчивым, — Кто знает какую новость может принести этот дикарь.

— Хорошо, — в ответ голова Якуса лишь безразлично кивнула ему в знак согласия, — Пускай заходит.

Через секунду тяжёлая входная дверь со скрипом отворилась и на пороге появился странный тип с длинной бородой, в белой тунике и громоздких сандалиях, одетых на босые ноги. Здесь в Центраполисе его хорошо знали даже многие фаталоки. Именно он был духовным наставником городских хамелеонов и именно благодаря его стараниям эта армия наёмников пока ещё окончательно не развалилась и целиком не перешла на сторону бунтовщиков. Войдя внутрь, проповедник остановился в самом центре этой небольшой комнатки и прежде чем завести разговор, поначалу долго и неторопливо рассматривал окружающую его обстановку.

— Знаете, генерал, в последнее время я, как и вы, все больше и больше начинаю ценить темноту. Свет необходим лишь тем людям, которые из-за своей ограниченности, поверхностно воспринимают окружающий их мир. Я, в отличии от всех их, стараюсь заглянуть гораздо дальше и глубже. Я стремлюсь проникнуть в самую сущность вещей, пытаюсь увидеть то, что другим не по силам и мрак, в этом случае, лишь только помогает мне, не позволяя отвлекаться на всякую ерунду.

— Если ты пришёл сюда только ради глупых разговоров — убирайся прочь. У меня нет желания выслушивать здесь твою пустую болтовню.

— Ладно. Если вы так настаиваете, перейдем сразу к делу, — слова генерала, казалось, ничуть не обидели О'Жея. Напротив, в ответ он лишь улыбнулся и сделал ещё один шаг в его направлении, — От хамелеонов я слышал, что вы стремитесь как можно поскорей уничтожить главаря бунтовщиков Виктора Моргана, но пока что ни одна ваша попытка не увенчалась успехом.

— Ты хочешь ещё и поиздеваться надо мной?!

— Ни в коем случае. Я только хочу помочь вам в этом нелёгком деле. Видите ли, против него вы выбрали не совсем верную тактику. Там где не помогает сила, на помощь приходит хитрость. Бессмысленно пытаться бороться с ним на его же территории. Под землёй он слишком силен. Нужно выманить его на поверхность, где без всей своей армии и поселений-крепостей он будет слаб и уязвим.

— Не понимаю, что вообще может заставить его в одиночку пойти в верхний город.

— Любовь. Только сильная и бесконечная любовь может заставить человека совершать глупые и необдуманные поступки. Все считают Виктора непобедимым лидером и лишь я один из тех немногих кто знает его сокровенную тайну. Когда я был у него в плену, я случайно подслушал его разговор с колдуньей Фионой. Он говорил о девушке, которая погибла уже много лет назад. Он любил её так как возможно ещё никто и никогда не любил никого на этом свете. Он наверняка продолжает любить её и до сих пор. Какую боль и отчаянье я тогда прочитал в его глазах. Если бы он только увидел её сейчас, он был бы уже не в силах удерживать под контролем свои чувства и эмоции. Я хорошо запомнил её изображение на той старой фотографии, что Виктор всегда хранит у своего сердца. Если вам это интересно — вот она.

С этими словами О'Жей достал из-за спины большой, белый лист бумаги с изображением лица молодой девушки, созданным фотороботом.

— Это и есть то самое слабое место, в которое нам следует ударить.

Едва мельком взглянув на фоторобот, Якус вдруг тут же замер, не в состоянии больше вымолвить ни слова. Он тоже помнил ее. В наполовину электронной памяти, один за другим, понеслись кадры начала войны. Он видел горящий город, Центральную Площадь, высадку фаталокского десанта и девушку беспомощно лежащую чуть вдали, которую он собирался раздавить словно вредное насекомое. А затем был этот Дикий Лев на старом автобусе, сильнейший удар и провал в памяти. Но её лицо он всё же успел запомнить достаточно хорошо.

Металлический палец-штекер коснулся разъёма центрального компьютера и её изображение, преобразовавшись из набора цифр в цветную картинку, высветилось на широком, настенном экране. Она смотрела прямо на него своими большими, зелеными глазами и её дрожащие губы, казалось даже сейчас, в ужасе и отчаянии умоляли его о пощаде.