Читаем День гнева полностью

Я вошел в третий от головы поезда вагон. Всего их, кажется, было семь. Я еще удивился: для кого, собственно, пускают ночью семь вагонов? Малайцы вряд ли пользуются этой линией часто, а те три фермера с корзинами, которым я помогал, вполне могли бы ехать И утром. Старики в счет не шли. Почему бы им не подать в ночном поезде? Может, скорость, погромыхивание колес на стыках окрашивают их ночное одиночество? Удивил меня и подвыпивший усатый франт в распахнутом плаще, из-под которого виднелся темный костюм прекрасной тонкой шерсти. В руках у него была тяжелая деревянная трость. Присев, он положил на нее руки и высокомерно, даже презрительно поглядывал на моих бобров с корзинами, потом голова его опустилась, он подался к стене и скоро уснул. Мне было все равно, куда он едет, откуда он возвращается. Ничто в его биографии меня не интересовало и не могло интересовать.

Я вышел в тамбур и закурил.

Мне не повезло, дело не выгорело. Запоздало подумал: послать в Спрингз-6 могли и Шмидта. Он человек терпеливый, он бы получил удовольствие от прогулки по городу — он вырос в таком же.

Я смотрел в окно.

Деревья действительно красноватые… Наверное, под ними растет шалфей… Легко и странно несло из-за окна прелой листвой… Где-то там, за буграми, за откосами гор есть, наверное, ручьи, перегороженные плотинами настоящих бобров…

Осень.

В Спрингз-6 никто ко мне не подошел…

Почему?

Доктор Хэссоп всегда умел увлекать, но, в свою очередь, шеф никогда не тратился на прожекты. А эту поездку шеф одобрил. С большим интересом он отнесся и к встрече доктора Хэссопа с незнакомцем. Это ж какая температура должна была быть развита в гнезде перстня, чтобы раскурить, разжечь сигару? И это странное обращение — милорд… Весьма редкое по нашим дням обращение… Оно звучало бы иронично, не будь оно обращено к доктору Хэссопу… А может, это был алхимик, кто-то из тайных мастеров, продолжающих свои странные поиски и в наше время? Кто-то из тех загадочных людей, что, незамечаемые, влияют на судьбы мира, кто-то из тех загадочных мастеров, чье существование всю жизнь мучило и волновало доктора Хэссопа и связи с которыми оно терпеливо искало опять же почти всю Жизнь?..

Алхимики… В наше время…

Я усмехнулся.

Ни один коллега доктора Хэссопа не стал бы и рассуждать на эту тему всерьез, да, собственно, и сам доктор Хэссоп, говоря об алхимиках, имел в виду вовсе не всю эту необычайно широкую область, что включает в себя и религию, и философию, и магию, и науку, и искусство, — он говорил о неких тайных мастерах, объединенных в один великий союз, в одну единую тайную мастерскую. И не случайно рядом с наукой здесь стоят искусство и артистизм, ведь именно артистизм позволяет, пользуясь одной и той же кистью, одному создать простенький наивный рисунок, а другому Джоконду. А разница между простеньким рисунком и Джокондой, несомненно, есть.

Алхимик — художник, прежде всего художник. Эта точка зрения была близка доктору Хэссопу. Глупо утверждать, говорил он, что алхимики вымерли, как вымерли динозавры или кондотьеры. Он, доктор Хэссоп, сам имел дело с золотом такой чистоты, которую нельзя получить промышленным путем… Искусство… В результате работы алхимика всегда возникает уникальная неповторимая вещь. Тайный мастер знает не только технологию, он владеет еще и магией слов. Бессмысленно для непосвященных, они открывают мастеру вход туда, куда никогда не сможет заглянуть человек случайный.

Великое деяние. Искусственное золото. Философский камень.

Великое деяние.

Доктор Хэссоп (вслед за Альбертом Великим) определил это так.

Я листал досье, которое доктор Хэссоп вел чуть ли не с начала тридцатых годов. Золото невероятных проб, время от времени попадающее в руки исследователей, судьба невероятных изобретений, могущих повернуть человеческую историю или вообще ее остановить, изобретатели, взлетающие на воздух при таинственных взрывах, вдруг потрясших их лаборатории… Наверное, есть нечто высшее в самом желании вступить в состязание с природой, творить наравне с нею…

Доктора Хэссопа я всегда слушал внимательно.

Алхимики? В наши дни? А почему нет? Зачем придираться к словам? В конце концов, любой человек, пытающийся при помощи химических реакций и магических заклинаний понять, что в этом подлунном мире возможно, а что невозможно, а если невозможно, то почему, может быть назван алхимиком.

Искусственное наичистейшее золото? Почему нет?.. Философский камень? Почему нет?..

Особенно философский камень… Уроборос… Две змеи, красная и зеленая, пожирающие друг друга…

Философский камень…