Это точно. Хлопот не было никаких. Человек, который должен был ко мне подойти, возможно, заболел, попал под машину, неожиданно запил, а то и просто не захотел тратить время на ненужную встречу. В конце концов, он мог незаметно наблюдать за мной и я ему не понравился. Это доктору Хэссопу повезло. Это к доктору Хэссопу подошел на улице человек — тощий, испитый, в берете, глубоко натянутом на лоб. Не скажешь, что благоденствующий, но и нищим не назовешь. Он подошел, глянул быстро по сторонам и шепнул доктор} Хэссопу: «Хотите купить чудо?» Доктор Хэссоп всю жизнь гонялся за чудесами, он неторопливо вынул из кармашка сигару, неторопливо похлопал себя по карманам в поисках зажигалки и заметил с достоинством: «Если чудо настоящее…», на что незнакомец, опять глянув по сторонам (он явно чего-то боялся), ответил: «Чудо не может быть ненастоящим» и поддернул левый рукав достаточно потасканного плаща. Пальцы у неизвестного оказались длинные, нервные, а безымянный был еще украшен перстнем, скорее всего медным (не из платины же). В гнезде для камня (сам камень отсутствовал) светилась яркая крохотная точка. Доктор Хэссоп утверждал: чрезвычайно яркая.

«Прикуривайте…»

Доктор Хэссоп прижал кончик сигары к перстню. Он разжег сигару, он с удовольствием выдохнул дым. Он спросил: сколько может стоить столь необычная зажигалка? Незнакомец, оглядываясь, шепнул цифру, которая в тот момент показалась доктору Хэссопу нереальной. «Надо бы сбавить», — хладнокровно заметил он и услышал в ответ: «Милорд, я никогда не торгуюсь».

Незнакомец нервничал — в нескольких шагах от них прогуливался полицейский. Возможно, присутствие полицейского и спугнуло его — он вдруг нырнул в толпу, и доктор Хэссоп тут же потерял его из виду.

«Но сигару я раскурил! Это невероятно, но сигару я раскурил!» — мы сидели в разборном кабинете Консультации, и доктор Хэссоп смотрел на меня и на шефа несколько растерянно.

Раскурил. Почему бы и нет?

Меня всегда удивляла энергия, с которой шеф и доктор Хэссоп гонялись за неведомыми изобретениями, энергия, с которой они постоянно искали выход на людей, ведущих тайно работы, которые мне казались бредовыми. В данном случае, впрочем, имелось нечто конкретное — странная зажигалка, упрятанная в гнездо перстня. Не бог весть что, но все же заманчиво.

Ехать в Спрингз-6 выпало мне.

Я, наконец, разжег сигарету.

Я не знал, как моя поездка связана с человеком, предлагавшим доктору Хэссопу купить «чудо», и связана ли она с ним, но именно здесь, в штате красных лесов, в краю шалфея, в краю тертых людей, в краю солнечного заката, наконец, в краю бобров на узкой улочке Спрингз-6, а может, в мелкой лавчонке, а может, в аптеке или на перроне ко мне должен был кто-то подойти. Ни шеф, ни доктор Хэссоп не знали, кто это будет и как он будет выглядеть. «Ты просто должен быть терпелив, Эл. Мы искали эту встречу почти восемь лет, мы добивались ее почти восемь лет. Через пятые, через шестые руки мы все же вышли на человека, который способен такую встречу организовать. Тебе просто надо быть терпеливым».

Они не собирались мне объяснять детали. Подразумевалось, что я и не буду ни о чем спрашивать.

Я взглянул на часы.

Минут через десять прибудет поезд. Если и сейчас ко мне никто не подойдет, я войду в вагон и уеду.

Из широко растворившихся дверей вокзала вывалила на холодный перрон компания малайцев. Десять, может, двенадцать человек, я не считал. Какой смысл? Все они были похожи друг на друга, у всех в руках были длинные, явно тяжелые саквояжи. Они неплохо прибарахлились в Спрингз-6. Шкуры бобров. Я усмехнулся. Где-нибудь в их Малайе только этого и не хватало. Я не понимал, что они тут делают. Чем хуже в каком-нибудь Куала-Лумпуре или в другом городке с не менее змеиным названием?.. Они обтекали меня, низкорослые крепкие, живые, я шагнул в сторону, чтобы не мешать им, и в этот момент тяжелый саквояж с силой ударил меня по колену.

— Полегче, братец!

В саквояже явно находились какие-то металлические детали. Его хозяин, маленький, смуглый, голова его еле доходила до моего плеча, что-то быстро сказал. Его голос прозвучал сердито, чуть ли не угрожающе, но больше всего мне не понравились его глаза — глубокие, черные, яростно посверкивающие. Глаза фанатика. Он сказал что-то еще, но его окликнули — «Пауль!», кто-то из малайцев подхватил его под руку и увлек в сторону. Он яростно оглядывался, но вернуться ему не дали. Издали, из-за деревьев, уже прорывался, дробился на рельсах луч прожектора. Плевать я хотел на этого маленького малайца, если даже он угрожал мне. Гораздо больше меня трогало другое: ко мне так никто и не подошел. Был ли это человек в старомодном долгополом пальто, о котором говорил кассир? Я не знал этого. Оставалась последняя надежда: возможно, он отыщет меня в поезде…

Я помог войти в вагон фермерам с их тяжелыми корзинами и двум-трем старикам. Я незаметно оглядывался. Я дождался того момента, когда перрон совсем опустел. Стоя на подножке я смотрел, как медленно поплыл от меня перронный фонарь. Да, в Спрингз-6 ничего не случилось.

2