Читаем Демон сна полностью

Из всего нарисованного моим воображением и уже несколько укоренившегося в подсознании образа только лишь очки и официальный костюм оказались правдою. А остальное… Длиннющие прямые густо-медового цвета волосы обрамляли правильное лицо идеальной красоты с ровной кожей, ярчайше красными, чуть пухлыми губами и серо-синими глазами за тоненькими стёклышками без оправ. Делового стиля юбка и пиджак лишь подчёркивали фигуру, от одного взгляда на изгибы которой у меня пересохло во рту. Безукоризненно белая блузка в просторном вырезе пиджака туго обтягивала высокую грудь. Узкую талию опоясывал чёрный ремень с маленькой пистолетной кобурой, лежащей едва ли не горизонтально на широком бедре. Длинные стройные ноги обуты были в изящные чёрные туфельки на высоком каблуке. Богиня! Не греческая притом. Нежданно мелькнула совершенно и абсолютно неуместная мысль — «вот бы снять с неё всё, кроме очков» — и я мгновенно залился краской стыда. Господи! Что бы Аня сказала! Нет, ну надо же!

Самохина смотрела на меня всё так же пристально, но ни гнева, ни смущения, ни победоносной усмешки красавицы-сердцеедки не было в её взоре. Только грусть и словно бы лёгкая досада.

— Направо ванная, товарищ агент. Не хотите умыться с дороги? — сказал она безо всякой издёвки, хотя наверняка хорошо поняла моё состояние.

— Да-да, конечно же, спасибо, — торопливо сказал я и ретировался за деревянную дверь. Оказавшись внутри, я прислонился спиной к косяку и с трудом перевёл дух. Уф! Вот это дамочка! И какое позорище я представляю из себя! Школьник, увидевший новую молоденькую учительницу! Матрос в кафешантане! Что со мной такое, женщин я никогда не видел, что ли? И тут же всплыло — «таких — нет». Да, красота директора Самохиной, столь неожиданно на меня, можно сказать, обрушившаяся, едва ли не пугала.

Я наскоро умылся холодной водой, схватил замеченную на полке расчёску, кое-как причесался, отряхнул джинсы, одёрнул рубашку и вышел в прихожую. Самохина уже успела снять и куда-то спрятать ремень с пистолетом.

— Я одна, товарищ агент, — немного двусмысленно сказала она. — Отдел по борьбе с критическими явлениями сна в полном составе перед вами. Пойдёмте в рабочий кабинет, расскажете, что у вас случилось, и что привело вас ко мне.

Оклеенным синими обоями коридором мы прошли в небольшой кабинет. На обычном рабочем столе стоял хорошо знакомый системный блок мощного компьютера с логотипом Организации. У меня в усадьбе был точно такой же. Вдоль стен выстроились громадные книжные шкафы чёрного дерева. Проходя мимо, я присмотрелся к корешкам: многотомник сочинений Ленина, «Капитал» Маркса и особняком «О происхождении семьи…» Энгельса, несколько книг классиков немецкой философии, сборник речей Сталина… Ну и ну! А на соседней полке «Молот ведьм» Шпренгера и Инститориса, «Magnalia Christi Americana» Коттона Мэзера и какие-то ещё более мракобесные инкунабулы. Вот так подборочка! Надо будет поподробней глянуть, может, почитать что попросить.

Ольга уселась за стол, открыла большой блокнот и щёлкнула авторучкой.

— Присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее и рассказывайте всё-всё. У меня в отделе стесняться не принято. Представьте, что вы на приёме у психотерапевта или ментального психолога… Поверьте, это будет недалеко от истины.

Теперь я понял, что за металл звучал в голосе директора отдела снов. Тяжёлое червонное золото… Но, похоже, она неправильно всё понимает. Решила, что я, как и многие в похожей ситуации, эвфемизирую своё состояние, будто бы сочинив, что проблемы не у меня, а у «друга» или «знакомого». Я уселся в глубокое и очень удобное мягкое кресло перед столом.

— Мой друг на самом деле существует, товарищ директор, — сказал я. — Его зовут Марк Извольский и он проживает между Богородским районом и Сокольниками в отдельном доме…

Самохина подняла тонкую, словно выточенную из тёплой слоновой кости ладонь с очень ей идущим бордовым маникюром на ноготочках.

— Пожалуйста, — мягко сказала она. — Пока вы тут, можно без званий. Зовите меня просто Ольга. Позволите ли вы тоже обращаться к вам по имени?

— Конечно, конечно, — поспешно ответил я. — Сколько угодно. Так вот, Ольга, быть может, я проявляю излишнюю бдительность, но…