Читаем Демон сна полностью

Вот это уже совсем странно. И это в наш-то цифровой век. Ни написать некуда, ни позвонить, ни спросить. Неужели тащиться в центр Москвы, и, возможно, просто так? Нет ведь никакой уверенности, что мне и Марку помогут в этом отделе «бэкэясэ». И ещё директор — женщина. Надо же. Наверно, какая-нибудь старая грымза, помешанная на службе. Эдакий Зиновьев в юбке. Воображение тут же услужливо нарисовало портрет: строгий костюм, синие чулки, тугой пучок седых волос с металлической заколкой и непременные черепаховые очки.

Но было что-то трогательное в прощальной просьбе Марка обязательно приехать к нему — от этого нелюдимого гордеца она звучала, как мольба о помощи. Я никак не мог отделаться от воспоминаний о его слабом голосе, благодарившем меня за ещё не оказанную услугу. Вздохнув, я скопировал адрес и открыл онлайн-карту города. Что за притча? Нет такого дома… То есть дом-то есть, даже целый квартал — вон он темнеет на спутниковом варианте карты — а вот адреса нет. Есть дом одиннадцать, есть дом пятнадцать, а между ними только это тёмное пятно, на котором в максимальном приближении можно различить несколько строений, но цифры «13» над ними нет. Однако деваться было некуда — раз уж решил ехать, надо выдвигаться и искать этот самый отдел. Может, это Организация засекретила квартал? Впервые о таком слышу.

Я принялся собираться. Следовало на всякий случай иметь в виду, что Сефирос вполне мог попытаться помешать мне вернуться сюда. Поэтому я перенёс всю информацию личного характера на съёмный носитель (больше всего места заняли сохранённые позиции из компьютерных игр), собрал все свои «земные» документы, смену одежды и кое-какие дорогие сердцу мелочи. Набралась одна небольшая «туристическая» сумка. И это вот всё? Вся моя жизнь? Всё, что сумел скопить за этот год? На самом-то деле, конечно, средоточие всей моей жизни пребывало ныне в дальней зале усадьбы, всё сходилось в прекрасной юной девушке, лежавшей там, в хрустальном ложе… Но забрать её отсюда я не мог. У меня не хватило бы сил пронести тело Ани через ментальные слои. Вряд ли я даже смог бы её обесплотить, сколь хрупок и нежен ни был облик моей наречённой. Странным образом я был уверен, впрочем, что как бы ни злился на меня мой бывший руководитель, он не станет чинить никакого вреда моей спящей спиритическим сном возлюбленной и её полупрозрачному обиталищу. Верно говорят: благородный друг — это хорошо, но благородный враг — хорошо вдвойне. Но что, если она вдруг придёт в себя, а меня рядом не будет? Однако же даже и так я совершенно не мог представить, что Сефирос станет использовать девушку против меня, как заложницу или приманку.

Я тихо прошёл в залу и остановился рядом с хрустальным саркофагом. Положил руку на холодную гладкую поверхность прозрачной крышки. Лицо Ани было спокойным, потусторонний сон её безмятежен. Плавно раскинулись по подушкам каштановые волосы. Что ж, по крайней мере, бури и тревоги этого мира не затронут мою красавицу. Но почему Аня приснилась мне именно сегодня? И сразу в такой, кхм… откровенной ситуации? До того она мне во снах не являлась… Неужели мои тоска и тяга к ней стали уж слишком сильны для несчастной психики?

Перед уходом я всё-таки оставил в прихожей написанную крупными буквами записку: «Посмеете стать преградой между мною и Анной — достану из-под земли. А.М.» Затем вскинул сумку на плечо, захлопнул дверь, размашисто пересёк поляну и сел в чёрный трамвай.

Выйдя из вагона и обретя плотность на краю леса, я прошёл к гаражу, открыл машину, кинул сумку на сиденье и вновь запер дверцу. Ехать за рулём под пивными парами я не собирался — хотя, конечно, я мог бесплотным уйти от любого гаишника, но автомобиль-то я забрать с собой на ментальный уровень не мог! Бросать же служебный транспорт для эвакуации на штрафстоянку или, ещё того хуже, устраивать гонки с полицейскими машинами по улицам Москвы желания никакого не было. Грустно размышляя о том, что демонические чародеи и «вся королевская конница, вся королевская рать» мне не страшны, а вот простой мент с полосатой палкой — уже преграда, я вызвал такси. В качестве цели поездки пришлось указывать адрес дома пятнадцать по Сретенскому тупику — тринадцатый дом оператору найти не удалось.

Молча уставившись через стекло желтошашечного «седана», я провожал взглядом уже засветившиеся окна домов и оранжевые пятна уличных фонарей. Как рано стало темнеть! Ноябрьский мегаполис был мрачен и давящ. Вечный шум колёс, грязно-блестящий асфальт, толпы смурных прохожих и яркие лживые биллборды реклам. Захотелось вдруг сбежать отсюда куда-нибудь, туда, где зелень и свет, где чистые воды и прозрачные струи рек, где можно жить и дышать. Но где такое? Есть ли? Да и куда я сбегу сам от себя? Нет, везде мрак и пустота. И нечего зря мечтать. Дело надо делать.