Читаем Демон против люфтваффе полностью

"Судя по фото — он. А у нас новая проблема, второй пилот: куда теперь вселилась грешная душа Красного Барона? Будем следить за сообщениями о самых результативных преемниках товарища Вернера".

"Этого дважды сбили, и остальных завалим", — пообещал вошедший в раж Ванятка.

Я не разделяю уверенность партнёра. Майор тянул к Франции на убитом истребителе, его грохнул бы любой новичок. Встреться с ним в обычном бою — не дам гарантии, что на базу вернулся бы именно "Спит". Очевидно, мой небесный покровитель куда влиятельнее, чем колдуны Анэнербе, которые фон Рихтгофена к Мёльдерсу подсадили. Нам натурально повезло.

Коммандер разрешил охоту, поставив условие начинать в "идиотской шеренге", а дальше уклониться об боя с прикрытием и набрать высоту для засады. Стоит ли говорить, что в первом же бою я непременно воспользовался шансом и утянул Майка вверх.

"Демон, ты где?" — тут же прорезался Даг.

"В четырёх тысячах над вами, Салага!"

Там мы загорали минут десять, не больше. С виду целый "Юнкерс-88", но наверняка с пошатнувшимся здоровьем, взял курс на юго — восток, прикрытый парой "Мессеров". То, что доктор прописал. Я свалился на ведомого в излюбленной нацистами манере — со снижением из задней полусферы, отчего он с готовностью пустил дым.

"Пит, добивай!"

Провалился за подбитого ведомого, получил очередь вдогонку от наглеца и обстрелял ведущего, ротенфюрера по — ихнему. Тот не соизволил загореться и ринулся в разворот, надеясь зайти к нам в хвост, тем секунд на десять открыл мне "Юнкерса". Его стрелок вздумал одним пулемётом посоревноваться с моей батареей. Нет уж, при соотношении восемь к одному в нашу пользу мы умеем побеждать! Но не всегда. Ганмен умолк, бомбардировщик окутался дымом, но остался в воздухе, а я вынужден был уклоняться от "Мессершмитта", о котором проорал Майк. Что вопить, лучше бы его пристрелил…

Есть масса способов бегства с линии огня истребителя, выходящего в хвост. Любой резкий манёвр сильно увеличивает сопротивление воздуха и заставляет машину терять скорость, преследователь проскакивает вперёд, роли меняются. Но и тот владеет приёмами уклонения не хуже. Тут главное — не уйти слишком рано, успеть подготовить гунну сюрприз. И не слишком поздно, иначе выпишешь высший пилотаж уже в мёртвом виде, что не есть гут. В общем, дёргаться нужно, когда враг менее чем в трёхстах метрах — вилять и сбивать прицел. А если он приблизиться настолько, что рассмотрит мою потную рожу в моём же зеркале заднего вида, надо тормозить. Преувеличиваю, конечно. Это рассказывается долго, в воздухе всё заканчивается за считанные секунды, а то и быстрее.

"Пит, бей бомбера!"

Я резко дёрнул ручку влево, дал педаль, потянул баранку на себя, ощутив, что на грудь наступил слон. Затем, когда перед глазами восстановилась хоть какая‑то видимость, рванул в вираж в противоположную сторону, всё ещё находясь на снижении. Немец, ясное дело, не удержался. Теоретически, "Мессер" быстрее разгоняется на пикировании. Но кто же будет с ним тягаться до воды, рискуя разрушением крыла и оперения? Вот я и прыгнул в сторону, украсив небо белыми струями предельно уплотнённого воздуха. Потом вернулся и пальнул вслед немцу, точно соли ему на хвост насыпал. Ушёл, гад, оставив подбитого напарника и повреждённый бомбардировщик.

А наверху Питти продолжил разбирать "Юнкерса". Я поднялся к нему, присоединил свой голос, окончательно испортив второй двигатель. У "восемьдесят восьмого" моторы вынесены далеко вперёд и хорошо видны с пилотского кресла. Наверно, лётчик огорчился, заметив, что оба остановились.

Мы уже давно выскочили за береговую черту. Из люка в днище выпал тёмный продолговатый объект, словно маленькая бомба без стабилизатора. Я не расстрелял парашют, хотя и руки зачесались, думал было повернуть к базе, как увидел, что из того же люка среди клубов дыма надулось такое же белое полотнище, дёрнулось к хвосту и плотно облепило киль. Его обладатель выпрыгнул на мгновение позже. Немец так и отправился вниз, болтающийся на привязи и увлекаемый парашютными стропами за обречённым самолётом.

Бадер вначале не поверил, что пара "Спитфайров" в одном бою уничтожила два самолёта врага, а третий "вероятно повредила". Майк, молодчина, дал короткую очередь по падающему "Юнкерсу" с человечком на буксире, засняв крушение на память потомкам. Благодаря этому вопросы снялись, мы получили по медали "За лётные заслуги", а на моём рукаве появились полоски флаинг — офицера, знаменующие следующую ступеньку роста, нечто среднее между лейтенантом и старлеем в Красной Армии.