Читаем Дело Теней полностью

«Вряд ли он кому-то ещё позволит это сделать». Николай ничем не выдал горечи от внезапного решения Кирилла. Тот даже не сказал ему, что собирается разорвать связь, – знал, что друг удержит и отговорит.

А вчера Николай дёрнулся от боли, когда тёплый и шёлковый клубок внутри распался. И на запястье вместо линий якоря теперь клеймом горело одиночество.

– И ты это сделаешь. – Шорохов кивнул. – Иди работай. Говорят, появилось несколько прорывов из-за юнцов, что сунулись в тени. Проверь. А завтра поможешь мне на встрече с Управлением.

– Приступаю.

В коридоре Николай прислонился спиной к стене, едва справляясь с тем, чтобы достать дрожащими пальцами сигарету из пачки в кармане брюк. Так похоже на Кирилла.

Николай понятия не имел, почему Шорохов отправил их с Кириллом туда, куда даже следопыты не заходили. Говорил, ему нужны сведения об этих тенях. Рассказывал, что его попытка провалилась. Может, если два сильных стража отправятся вдвоём, то у них получится. И твердил, как это важно.

Когда Кирилл пришёл в себя, то отправил короткое сообщение: «Он хотел, чтобы мы сдохли. Или хотя бы один из нас». А потом порвал якорь.

В такой вариант Николай не хотел верить.

Так или иначе, но ценой их возвращения стала сделка с тенью, которую заключил Кирилл. Подчинил ту себе, накинул поводок. И теперь нёс в себе хаос и ярость.

* * *

Николай предпочитает сумрак и тишину, поэтому деревянные ставни на окнах его кабинета часто закрыты.

Клубы дыма наполняют кабинет. В ярком электрическом свете настольной лампы поблёскивают дужки круглых очков, лежащих на столе. Их Николай надевает только во время исследований или чтения.

Он увлечённо наблюдает, как в пузатой колбе на небольшой горелке бурлит густая тёмно-фиолетовая жидкость. Возможно, стоит добавить ещё пару ингредиентов. Вокруг расставлены разного объёма баночки с тем, что он сыпал в колбу полчаса назад. В одних едва светящиеся чешуйки, в других косточки мелких хищников, во многих крошеные травы и связки высушенных цветов.

Николай всё-таки тянется за очками – нужно последить за реакциями.

Настойки и эликсиры – его неизменная страсть ещё со времен Школы стражей. Работа с ними требует терпения и внимательности, а вот инструкции не всегда верны. И сейчас Николай увлечён очередным экспериментом, смешивая в разных пропорциях новые травы, обнаруженные в тенях. Исследования успокаивают, а крошащиеся сухоцветы между пальцами настраивают на размышления.

Когда в дверь кабинета стучат и заходят, он даже не поднимает взгляда.

– Да, Варя?

– Николай Андреевич, вам звонят из Управления. – Она застывает перед его столом и едва уловимой магией воды вокруг.

Николай отрывается от своего эликсира. Варя – воплощение строгого изящества: уложенные волнами волосы, винтажная блузка и юбка с высокой талией. Но что Николай ценит по-настоящему – её исполнительность, организованность и неутолимый трудоголизм, сравнимый с его собственным.

Как не вовремя, но после всех событий – совсем не удивительно. В дела Службы обычно не лезут. Пусть многие маги недолюбливали стражей, но в мире милинов и сухри хватало и тех, кто отлично понимал: стражи необходимы. Или, по крайней мере, так было до последнего времени.

– Соединяй.

Николай тянется к телефону на столе и делает глубокую затяжку. Варя деликатно исчезает из кабинета, и почти сразу в трубке щёлкает и слышится голос Якова:

– Николай, добрый день. Расскажешь, почему средь бела дня в Москве тени?

– К сожалению, у меня нет расписания их визитов, – сухо отвечает Николай, вглядываясь в лопающиеся пузыри и вдыхая густые пары. Всё-таки сока теневой жимолости слишком много. – Полагаю, теням всё равно – день или ночь. Было бы куда вырваться. И замечу, что этот прорыв мы закрыли тут же. Все последствия устранены.