Читаем Дело Теней полностью

Кирилл разворачивает Кристину к себе спиной, наклоняется, чтобы поцеловать шею, а пальцами подцепляет свитер с блузкой и тянет вверх. Он чувствует, как мурашки покрывают её тело, как она слегка стонет, когда он подушечками дотрагивается до рёбер. Она перед ним – полуобнажённая, пушистые волосы ещё держит обруч, тонкие лямки лифчика белеют в сумраке комнаты.

Когда он кладёт ладони на голый живот Кристины, она, распалённая желанием, откидывается и прижимается спиной к его груди.

Такая трепетная, тонкая, хрупкая.

Кирилл придерживает её за плечи и чуть отстраняется, чтобы наконец уже избавиться от рубашки, чтобы прильнуть кожа к коже: к его, всегда чуть горячей, к её, прохладной и такой нежной.

– Скажи, если я тороплюсь, – хрипит он, но ещё может держать свои желания в узде. Пока что.

– Продолжай, – полувздох.

Он медленно расстёгивает лифчик, спускает по очереди каждую лямку, замечает родинку между лопаток и легко целует. Пульсация усиливается.

А потом возвращает ладони на живот. Чуть ниже. Пальцы – на поясе юбки. Пауза. И ныряют под пояс.

Её стоны. Её вздохи и биение сердца, которое он слышит даже сквозь музыку. Решившись, снимает лифчик с аккуратной груди, и теперь видны потемневшие от желания соски. Кирилл разворачивает Кристину к себе и жадно целует, наслаждаясь свободой ласк, тем, что пальцы могут скользить по лопаткам, рисовать восьмёрки на груди, гладить, ощущать, как напрягается живот, стоит его коснуться. Она вся сейчас – будто дар для него, и Кирилл точно не хочет сделать что-то не так. Пугает мелькнувшая мысль: а если она передумает? Оттолкнёт?

Но нет, Кристина отвечает ласками. Переплетается с ним в объятиях, прижимается так, что он едва не шипит от притока крови, хотя куда уж больше?

Её пальцы неловко справляются с молнией на брюках, и Кристина на мгновение замирает. Кирилл не торопит, кажется, даже что-то шепчет на ушко, хотя сам едва соображает, что именно. Он весь пылает – и совсем другим огнём.

– Я просто… – она теряется, ищет слова, – как лучше?

Ах вот оно что. Нет уж, он сам покажет. Стягивает брюки, оставшись в трусах, которые весьма откровенно топорщатся. А потом запускает руки под юбку, заглядывая в глаза – не слишком быстро? Кристина замирает, прикрыв глаза, едва не дрожит, но не отталкивает.

Шуршит молния. Клетчатая шерстяная ткань сползает с бёдер, и теперь Кирилл видит тонкое кружево и высокие чулки. Вот чёрт. И что-то в нём слегка… темнеет.

Кирилл увлекает Кристину на кровать. Кое-как избавляется от белья, но вот с неё снимать не торопится: ему хочется любоваться этими линиями, гибким телом в оплёте капрона и кружева, сиянием глаз, грудью. Хочется припасть к соскам и ласкать их губами.

Он усаживает Кристину сверху. Прижимается членом к ещё прикрытому тканью лону, и Кристина слегка запрокидывает голову, стонет так громко, что кровь вскипает. Он гладит кожу бедра у окаёмки чулка, проводит пальцами по внутренней стороне, впитывая реакцию Кристины, и осторожно надавливает большим пальцем на самое сокровенное место. Всё ещё через ткань.

Она прижимается сильнее. Чуть ёрзает. Обвивает руками его шею и дышит прямо в неё. Каждое касание отзывается током. Каждый поцелуй – будто шаг к бездне удовольствия. Потом он покажет ей всё, что может делать мужчина с женщиной, а сейчас всё-таки запускает пальцы под ткань трусиков.

О, как же хорошо. Как же терпко касаться вот так – когда ещё млеешь от ожидания, когда голова слегка кружится, когда желание почти невыносимо. Кирилл пускает чуть искр на пальцы, и Кристина вздрагивает, почти молит:

– Войди в меня. Пожалуйста.

– Как пожелает моя дева.

Она приподнимается, и он скатывает с бёдер бельё, оставив чулки. Чёрт с ними! Кирилл выжидает ещё немного, а потом подхватывает, чтобы было удобнее.

И медленно входит.

Ох. Ему кажется, мир взрывается, а она сама становится океаном, в который хочется упасть, рекой, которая поддаётся каждому его движению, сначала медленному, почти осторожному. И потом – чуть более резкому и сильному.

Её стоны. Её поцелуи. Вкус её кожи. И то, как она принимает его: всего, без остатка, без сомнений или страха. Это заводит ещё больше. Он почти плывёт. Дыхание сбивается, и Кирилл едва понимает, когда выходит и опрокидывает Кристину на спину. Он хочет её всю, без преград, поэтому быстро скатывает капрон, чтобы не мешал касаться. Она – струна в его руках.

Он заглядывает ей в глаза: о, этот взгляд, в котором так отчётливо читается «Я хочу тебя». Он наполняет её более уверенно, почти до основания, и зависает, любуясь. Так хочется продлить удовольствие. Заставить мир застыть и провести вечность друг с другом.

Кирилл двигается медленно, не прерывая поцелуя. Её руки – на его спине, плечах. Его – на талии, груди, животе. Дыхание сплетается, в воздухе чувствуются искры и словно влажный туман. Кирилл станет её пламенем, проводником в удовольствие – ведь сам получает истинное наслаждение от каждого прикосновения и вздоха.