Читаем Дело Теней полностью

По огромным панорамным окнам кухни стучит осенний дождь, и его стылость холодит кожу, когда Кирилл, зажав сигарету зубами, встаёт на стул и приоткрывает фрамугу на самом верху.

Наверное, надо заварить один из тех травяных сборов, которые советуют лекари Службы.

В три часа ночи одиночество кажется тоскливой данностью. Кирилл привык справляться с ним, растворяя его в пламени магии, в чае Саши и Сюзанны, в цифрах и словах отчётов, в рутине дней. Но этого так ничтожно мало, когда он на грани того, чтобы сгореть.

Тебя не было рядом! Ты предал семью, Кирилл.

Вокруг Кирилла вьются тени, тычутся в руки, когда он достаёт из шкафа тяжёлую керамическую турку. Невесомые отголоски мира по другую сторону, совсем безобидные и ласковые. Газовая плита вспыхивает гудящим синим пламенем. Кирилл надеется, что пронзительная крепость кофе смоет гарь внутри.

Хоть пропади в своём мире теней!

Дёргается щека. Эти слова, брошенные три года назад, осели в голове так надёжно, что их ничем не вытравить. Он до сих пор помнит ярость отца.

С тех пор Кирилл считает, что не имеет права ни с кем сближаться. Он старается держаться подальше – как от родителей, так и от друзей.

Только невыносимо постоянно быть одному, и он возвращается в дом Саши, зовёт в гости Сару. И чертовски боится, что однажды тени придут и за ними, а его не будет рядом.

Кофе вскипает, и Кирилл переливает его в самую большую кружку, бросает звёздочки бадьяна. Что ж, он, по крайней мере, может попытаться не дать ещё кому-то умереть.

Кофе горчит. Кирилл допивает вторую чашку и откидывается на кожаную спинку стула, потягиваясь. Ему нравится мансарда тем, как в ней слышен дождь. И что через большое окно можно видеть небо со звёздами и луной – конечно, в те редкие ночи, когда тучи не заслоняют их. Рабочий стол упирается в стену со множеством заметок на маленьких разноцветных стикерах.

Кирилл понимает, что опять не выспится, и какой-нибудь случайно встреченный лекарь в Службе будет укоризненно выговаривать, что стражам иногда надо отдыхать. Особенно тем, у которых то бессонница, то кошмары, то раны от теней.

Кирилл перебрал досье каждого пропавшего ученика. Сравнил информацию, но всё-таки надо отдать аналитикам, пусть ищут связь. Он её в упор не видит.

Кирилл понимает, что почти задремал, когда вздрагивает от звонка телефона. Проводит ладонью по лицу, смахивая назойливую сонливость, и хрипло отвечает:

– Да?

– Я только что приземлился и мечтаю о доброй порции виски! – Звонкий голос Дани врезается в барабанные перепонки.

– Тебя не было два месяца. И первым делом ты тащишь меня в бар?

Кирилл встаёт, чтобы вытряхнуть пепельницу в мусорное ведро, которое глухо хлопает крышкой. Деревянные доски пола приятно холодят ступни, когда он подходит к окну. Кирилл ощущает сейчас свой внутренний огонь как умиротворённого зверя и вызывает дым, который начинает клубиться над ладонями. Вертит его, закручивая в спирали, забавляясь, как с ласковым зверьком.

– Кирилл, время шесть утра. Самое то для кофе по-ирландски. Ты не представляешь, что я притащил из поездки и с кем познакомился. Тебе точно понравится. Но я соскучился по городу и всем этим латте и капучино. Такси! Погоди… всё, я влез в машину. Давай-давай, вылезай из дома и тащи свои кости в Rock’n’roll bar. Да-да, на Сретенку, – последнее уже явно водителю.

– Ты не мог хотя бы выбрать магический бар? Что, там коктейли лучше? – Кирилл подходит к груде одежды и выдёргивает из неё одну из десятка чёрных форменных рубашек с медными пуговицами. Не заморачиваясь, чтобы погладить, накидывает на голое тело. Страж он или кто?

– Там завтраки вкусные! Жду!

Кирилл вздыхает и отключает телефон. Дома еды всё равно нет.

* * *

В половине седьмого в баре тихо и малолюдно, и Кирилл сразу находит взглядом Даню: тот устроился за столиком у окна и уже наворачивал завтрак. Он напоминал взъерошенного дружелюбного пса: невысокий, с широкой улыбкой, со взлохмаченными светлыми волосами и в яркой одежде из индийского магазинчика: лёгкие цветные штаны, оранжевая футболка, будто выжатый сок апельсина, разноцветное пончо. На руках и лице следы хны, которой Даня разрисовывал себя по настроению.

Кирилл на его фоне кажется мрачным вестником, да и ощущает себя похоже после кошмаров. И даже от вида глазуньи с сосисками и поджаристым тостом во рту появляется горькая вязкая слюна.

Даня радостно улыбается при виде Кирилла:

– Наконец-то! Как мир теней?

– Не упоминай ты его с утра пораньше. – Кирилл устраивается напротив и придвигает к себе меню, чтобы выбрать если не завтрак, так хотя бы чай.

– О, кто-то встал не с той ноги. – Даня втыкает вилку в поджаристую сосиску. – Как же я соскучился по такой еде! Надоела походная овсянка и тушёнка. Но было интересно!

Кирилл не сомневается: пройдёт неделя, и Даня побежит к начальству выпрашивать очередную поездку к чёрту на кулички.

– И ты, конечно, привёз с собой новые образцы корешков?