Ведьма стала рядом с Селуром. Селур поморщился: от нее несло паленой травой и гнилой морковью, что было даже хуже кислятины, исходившей кажется от самих стен и тлетворно-сладкого запаха от лужицы на полу. Мона тем временем выпрямилась и протянула на две трети опустевший сосуд.

– Ну? - спросила ведьма. - Исчезла, а?

Селур и без того не сводил глаз с ее едва-едва округлившегося живота.

– Пока нет.

Проклятье. Не нравится мне это. Обычно метка пропадает мгновенно.

– Что значит «пока»?

– Надо подождать.

– Сколько?

Он вспомнил, что тень демона, перед тем как исчезнуть, бросилась к Моне, и свел брови. Черь не пытался убить ее, как не пытался убить и его, в этом он не сомневался. Но тогда почему демон пришел? Зачем заставил старуху поить Мону?

– Чем ты ее поила, ведьма?

– Какая разница? Какой-то сладкой дурью.

– Ты в травах разбираешься лучше меня, определи по запаху.

– Если б могла, сказала б, - отозвалась она. - Ну что там с меткой? Все затеняет пупок?

Прецедентов, если не считать случая, описанного в той книге, не было. Неужели и впрямь чадо черни, чтоб его? Хотел бы я заглянуть в будущее, чтобы узнать наверняка. Но это мне не по силам. Вчера я упустил эту метку на животе, и погибли десять человек, включая брата Ненки. Второй раз я так не облажаюсь. Нельзя рисковать.

Селур вытащил из кармана брюк платок, из мешка - квадратную колбу. Зубами вытянул пробку, смочил ткань резко пахнущей жидкостью. Затем неожиданно подскочил к Моне и мокрым платком зажал той рот. Секунду Мона сопротивлялась, после чего обмякла.

Селур встретился взглядом с ведьмой.

– Наконец-то решился сделать то, что должен, - сказала она. - Ядом или по старинке? Мне помочь?

Он ее почти не слышал. Достал меч, тяжелый и уродливый, схватился за рукоять обеими руками и занес клинок над головой.

Иногда для того, чтобы появился свет, нужно оказаться во тьме.

Селур вогнал меч в грудь Моны.

Глава 3. Три желания

Желза Дикорь - его руки были закованы в кандалы - вели по темному коридору восемь надзирателей. Трое спереди, столько же сзади и по одному по бокам. Желз честно заработал себе репутацию убийцы и наслаждался таким вниманием. Быть может, уже завтра его казнят - привяжут к бревну да кинут к болотам на радость голодным сурдлокам. Он слышал, что слюна этих болотных тварей исцеляет, и гадал, как долго протянет. Минуту? Две? Три?

Хоть бы я подох раньше, чем они примутся за яйца.

Надзиратели свернули влево. Коридор спереди упирался в стену. Желз на секунду подумал, что его собираются поколотить, но потом заметил дверь, темно-серую, почти не различимую во мраке. Над дверью висела табличка. Сколько он не щурился, прочитать не смог. Надзиратели остановились.

– Устали? - поинтересовался Желз.

– Молчи, - предупредил Бобби, старший из восьмерки, и постучал в дверь. - Выкинешь какую-нибудь штуку…

– И вы меня побьете, да?

Бобби развернул к нему свое уродливое лицо.

– Знаешь, Бобби, я как никогда рад, что тут нет факелов.

– Желз, до тебя доводили здешние порядки, еще раз пасть откроешь…

Чем Бобби собирался пригрозить, никто так и не узнал. Дверь распахнулась, коридор залил теплый свет, и властный глубокий голос велел Желзу войти. Желз не сдвинулся с места, он читал текст в золотистой раме, прибитой к двери с внутренней стороны.

– Храм Четырех Углов, - одними губами прошептал Желз, - помогает сбившемся с пути душам достойно отправиться на ту сторону.

Бобби схватил его за плечо и толкнул.

– Велено войти.

– Чушь. - С этими словами Желз переступил прилично истертый порожек. В центре комнаты с широким решетчатым окном за столом сидел старый священник в пурпурном плаще. Его морщинистое лицо освещал высокий серебряный канделябр.

– Закройте дверь и садитесь, - дружелюбно попросил священник.

Желз охотно захлопнул дверь перед самым носом Бобби, не спеша подошел к стулу, сел. Огляделся. Серый скучный кирпич оживляли иконы святых людей, знакомых Желзу и нет, картины с храмовой символикой и огромный гобелен, изображающий грешников на мосту Цир-цилу. По легендам именно этот мост соединяет загробный мир с миром живых, а для того чтобы пересечь его необходима грамота, которая бы подтверждала, что ты прожил жизнь достойно.

Наконец Желз посмотрел на старика.

– Чушь, - повторил Желз. - Не сочтите за грубость, но это чушь.

– Чушь? Что вы имеете в виду?